Брак по ошибке - Ая Кучер

Голоса приближаются. Я слышу, как Давид смеётся, как стучат каблуки Миланы, как они проходят мимо двери, так близко.

Так близко, что если они остановятся, если прислушаются, если заглянут...

Ник ускоряется, и оргазм накрывает.

Я не могу сдержать стон. Ник зажимает мне рот ладонью, заглушая его.

Всё тело сводит жёсткой, беспощадной судорогой, меня ломает этим наслаждением пополам.

Внизу живота вспыхивает ослепительный, дикий жар, такой сильный, что я захлёбываюсь собственным стоном. По позвоночнику хлещет огненной дрожью, бьёт в каждую мышцу.

Меня трясёт. Выбивает последние остатки разума. Пальцы судорожно сжимаются, ноги перестают слушаться, а внутри всё взрывается, рвётся новыми вспышками, одна за другой, ещё сильнее, ещё глубже.

На несколько секунд я вообще перестаю существовать. Остаётся только этот бешеный, жёсткий, невыносимо сладкий удар удовольствия, который разносит меня в клочья.

Мышцы сжимаются вокруг члена, пульсируют, не отпускают.

Я чувствую, как по спине прокатывается испарина. Волосы прилипают к шее. Как каждый миллиметр кожи горит.

Ник входит в меня последний раз, глубоко, до предела, и кончает.

Голоса затихают. Милана и Давид уходят. А мы стоим, прижатые друг к другу, тяжело дышащие, внутри всё ещё пульсирует, не желая успокаиваться.

Ник выходит из меня, разворачивает меня к себе.

Я пытаюсь сделать вдох. Хватаюсь рукой за стеллажи, чтобы не рухнуть.

— Готова выйти ко всем? — спрашивает Ник ухмыляясь.

Я поправляю платье, разглаживая его, пытаясь привести себя хоть в какой-то порядок.

— Не уверена, — честно признаюсь я. Дрожат ноги, щеки горят, губы припухли, я выгляжу так, будто меня только что...

— Придётся, — муж усмехается, и его губы касаются моего лба. — Попрощаемся с семьёй и отправимся в номер.

— Подожди, — я хватаю Ника за руку. — Я не могу...

Мужчина проводит большим пальцем по моей щеке, его прикосновение обжигает. Распыляя, угасающий огонь.

— Кара, — говорит муж низко. — Этот трах был только разогревом. Я планирую наслаждаться своей женой очень долго.

Глава 27

Мир достаточно странное место и пиздец какое непредсказуемое.

Кто бы мог подумать, что девчонка, которая с первой секунды нашей встречи смотрела на меня так, будто собирается оторвать мне член, если я посмею к ней прикоснуться… Теперь лежит на моих коленях, расслабленная.

Её голова на моих бёдрах, ноги перекинуты через подлокотник плетёного дивана, и она медленно дышит с закрытыми глазами.

Я запускаю пальцы в её волосы. До чего же мягкие, блядь. Как шёлк, сука.

А вот, характер у девчонки совсем не мягкий, даже близко. Язык как бритва. Истерики — хлеще итальянских разборок.

Волосы скользят между пальцами, я смотрю на её лицо, красивое, умиротворённое.

Ебать, как же всё интересно повернулось.

Я был уверен, что жена нужна для фасада. Ну, поебаться хорошо можно, если повезёт. Но вообще — чисто для картинки.

Я чётко разделял: есть бабы для души, так сказать. Ебанутые, огненные, с которыми весело, но которые никогда не станут хорошими жёнами, потому что потянут на дно.

И есть правильные женщины-жёны — спокойные, покладистые, с которыми скучно, но безопасно.

Я смотрю на жену, глаза закрыты, ресницы чуть подрагивают, губки приоткрыты, щёки розовые после вина.

И Мина сломала эту мою систему разделения.

Потому что девчонка, и ебанутая, и правильная одновременно. Она совмещает в себе всё.

Мина может кидаться в меня стаканом, орать, царапаться. А может лежать на моих коленях, тихонько посапывая.

Девчонка противоречие. Такое же как и я. Мы похожи, удивительно, но так и есть.

Может, я всё-таки ошибался?

Я шлю нахуй эти мысли. Потому что если начну думать об этом серьёзно, придётся признать, что моя система, в которую я верил годами — говно собачье.

Мы сидим на веранде. Напротив меня брат, что-то набирает в телефоне.

Я провожу пальцами по шее жены, прижимаю подушечки к сонной артерии, бьётся ровно.

А то я уже начал думать, что она дышать перестала, так тихо лежит.

Обычно эту женщину хуй заткнёшь. А тут такая тишина, аж не привычно.

— Когда отправишь свою жену в номер? — спрашивает Давид на итальянском, сидя напротив в кресле. Я поднимаю на него взгляд.

— А надо?

— Нам нужно поговорить, — брат усмехается, развалившись.

— Ну, говори.

Давид смотрит на Мину.

— Она не знает итальянский, — бросаю я. Да и судя по всему спит. — Но ты, блядь, всю семью притащил сюда, с помощью моих же людей. Если ты думаешь, что я буду помогать тебе, то ты кретин.

Давид усмехается. И Мина вздыхая кладёт руку мне на ногу, словно во сне. Так устала бедняжка, что прям на веранде уснула.

— Интересный поворот событий, — ржёт брат, откидываясь на спинку кресла. — Раньше ты никому не позволял стоять рядом, когда мы говорили о делах. А тут хочешь, чтобы я при ней разговаривал.

— Раньше у меня жены не было, — парирую я, и пальцами продолжаю гладить волосы Мины. — Если хочешь обсудить бизнес, то мимо. У меня медовый месяц, дела не обсуждаю. А если что-то личное — давай. От жены секретов нет.

Давид смотрит на меня так, будто я только что сказал, что бросаю всё и ухожу в монастырь. А потом снова ржёт, но уже как-то напряжённо.

— Ебать, — выдыхает брат, качая головой. — Что с тобой происходит, Ник? Ты опять с мотоцикла упал и головой ударился?

— Я женился, блядь, — отвечаю я, смотря на Давида. — Естественно, жизнь поменялась.

— Погоди, — Давид садится ровно, подаётся вперёд, и его лицо становится серьёзным. Я вижу, как его глаза сужаются, как он изучает меня. — Ты женился по-настоящему? Или чтобы от тебя отъебались все, брат?

Я молчу, смотрю на брата, склонив голову вбок. Я не знаю, что ответить.

Я не раскрываю карты, предпочитаю слушать информацию нежели ей делиться. А тем более делиться, тем что в моей голове.

Но сейчас, блядь, почему-то врать не хочется.

Не хочется говорить, что это фиктивный брак, что всё это был договорняк, что она — ошибка Дроздова.

Потому что, блядь, это неправда. Уже неправда.

Мина не ошибка.

На удивление, мне нравится, как всё складывается. Нравится, как жена огрызается, как смеётся, как злится. Нравится, как лежит на моих коленях и молчит.

Я ожидал чего угодно, когда заказывал себе жену у Дроздова. Что может будет какая-нибудь тупенькая, длинноногая, но в целом это был бы хороший расклад.

Потому что моя жена очень умная. Дерзкая.

Но такая искренняя, если она радуется, то от всей души, это видно. И если злиться, то на тоже на все сто процентов. Мина не делает ничего наполовину.