Брак по ошибке - Ая Кучер

— Ты, блядь, за своей лучше следи, — отрезаю я.

Внутри бурлит так, что ещё секунда, и я просто взорвусь к хуям.

Нервы натянуты до предела. Чувство контроля над собой звенит на последнем издыхании.

Груди распирает от тупой, бешеной, злости.

Я смотрю на друга, и у меня кажется капилляры в глазах сейчас лопнут, нахуй, в каком я, сука, бешенстве.

Я не могу ударить его. Потому что, если я сейчас начну, мне придётся признать, что я зол не на него, а на себя.

А Ярый стоит напротив, такой же взвинченный. Мышцы вздуваются, челюсть сжата, глазами молнии метает.

Мужик на грани. Достаточно одной искры, одной фразы, одного блядского движения и всё полетит нахуй.

— Моя хотя бы не устраивает скачки каждый раз, когда я спиной поворачиваюсь, — цедит Ярый, и внутри закипает новый приход агрессии.

— Твоя сама этих скачек инициатор, — выплёвываю я, чувствуя как вздувается вена лбу. — И ты это знаешь.

— А твоя не дура, могла бы отказаться.

— Отказаться от твоей, блядь, жены? Которая смотрит на мою так, будто они подруги с пелёнок?

Ярый открывает рот, чтобы ответить, но я уже не слушаю. Потому что, если я продолжу, я сломаю ему челюсть. А он мне.

И нам будет похер, что здесь наши жёны, которые, прижимают лёд к ушибам.

— Боже, — раздаётся голос Мины. — Меня сейчас стошнит.

— Меня тоже, — поддакивает Вася. — Как-то резко душно стало.

Я поворачиваю голову на лавочку, на которой сидят наши жёны. Ярый делает то же самое и замирает.

В эту же секунду вся наша ярость, готовая выплеснуться наружу со злостью, начинает гаснуть.

Всё отодвигается на второй план.

Потому что моей жене плохо. Мина сидит на этой, блядской, лавочке возле конюшни, прижимает пакет со льдом к локтю. А рядом Вася — к колену.

Они упали с лошадей.

Эти две ненормальные, которые обожают четырехкопытных больше, чем людей.

Устроили галоп по полю, а потом лошади чего-то испугались, дёрнулись, и они пизданулись с них почти одновременно.

Я даже додумывать не хочу, чем это могло закончиться.

— Прям очень тошнит, — продолжает Мина, и внутри скрежет такой. Как будто ногтем по металлу ведут, непрерывно, сука.

Где этот айболит, блядь? Врача сто лет назад вызвали, они совсем охуели там, что ли?

Если сейчас, пойду туда разбираться я, помощь понадобится всему персоналу комплекса.

Схуяли у них такие лошади бешеные? И где этот врач, сука?!

— Не думала, что может так тошнить от зашкаливающего тестостерона, — вдруг говорит Вася с усмешкой.

— Да уж, — подхватывает Мина, и поднимает взгляд на меня. — Эти мужланы его распространяют.

Я смотрю на жену. На её лукавую улыбку. Как она переглядывается с Васей.

Стошнит их от тестостерона? Сучки.

У меня тут сердце, блядь, останавливается. Я сам от слов “ваша жена упала с лошади” чуть к создателю не отправился с инфарктом, нахуй.

А они шутят, блядь? Пока я готов был разорвать Ярого на части, а он — меня, они сидели, наблюдали.

— Не злись, — тянет Мина, хлопая ресничками. — Не злись, Ник.

Она поднимается с лавочки, и я подлетаю к жене.

— Сиди, блядь! — рычу я. — Сиди, я сказал! И не дёргайся.

— Всё нормально, — жена смотрит на меня, улыбаясь, так спокойно, что я хочу её то ли придушить, то ли поцеловать. — Я просто ударилась, когда слезала.

— А, да?! Ты, блядь, кувырком летела чуть ли не через лошадь. Кара, это не слезать.

Жена опускает глаза, но я знаю, что виноватой она себя не чувствует, ни капли, блядь.

— Ну, может быть, не совсем слезала, — бормочет она.

Охуеть. Я шумно выдыхаю, проводя ладонью по щетине. Колется уже, побриться надо.

Я качаю головой и смотрю на жену.

На эту безбашенную девчонку, которая чуть не довела меня до инфаркта.

На женщину, которая стала моей женой. На мать моего ребёнка.

Я понимаю, что ничего с этим не поделать — она всегда будет такой.

Непослушной, упрямой, опасной для самой себя. И я всегда буду, готовым убить любого, кто посмеет её обидеть.

Даже если этот любой — её собственные идеи.

— Я эту забираю, — отрезает Ярый, и я поворачиваюсь к нему.

Он уже подхватил Васю на руки. Та прижимает лёд к колену, улыбается, смотря на мужа.

Этот ёбнутый такой же. Не может дышать спокойно, пока жена не в порядке.

— Иди, — киваю я, и он уходит, не оборачиваясь.

Я смотрю ему вслед. Походу, мне Ярому надо будет проставиться. Это я начал быковать.

Я был готов разорвать на части, да, кого угодно, так же, как и он.

Мы перепугались за своих жён. Оба ёбнутые в заботе о своих женщинах.

Кто бы мог подумать, что попытка найти себе послушную жену для фасада приведёт к этому.

Что у меня будет ехать крыша, каждый раз, когда девчонка оступится. Что одна лишь мысль о том, что ей больно, превратит меня в берсерка.

Или если она сама, по своей дурацкой воле, решит устроить скачки на ненормальной лошади. У меня может случиться приступ.

В кого ты превратился, Ник Сивьеро?

В любящего мужа и отца, бля.

Я наклоняюсь, подхватываю жену на руки. Она вздыхает, дуется. Обвивает мою шею руками.

— Ник, — смеётся Мина. — Я же не ногой ударилась, а рукой. Я могу дойти сама.

— Не можешь ты ничего сама, — отрезаю я, и она замолкает, с лукавым прищуром. — Вот так убьёшься, а мне одному детей воспитывать?

— У нас один ребёнок, — Мина хохочет, в моих руках.

— Это, пока один. Дальше больше.

— Ник! У меня запуск коллекции намечен, ты не можешь просто так...

— Могу.

Перебиваю я, и она возмущённо фыркает. Продолжая лепетать, то, что я слышал уже сотню раз.

Жена создаёт новую коллекцию. Её бренд не стал гигантским холдингом, но её вещи узнают, а главное покупают.

Мои знакомые обивают пороги её ателье, потому что найти нормальный костюм на крупного мужика охуеть какая проблема.

Мина прислушалась к моим советам, начала шить на заказ, и теперь у неё очередь из тех, кто готов платить любые бабки, лишь бы сидело идеально.

Знаю, что она рисует по ночам, когда думает, что я сплю.

А иногда, жена перешивает одну и ту же вещь по десять раз, пока не добьётся идеала.

Её не устраивает полумера. Только всё или ничего. Такая же как и я.

Мы много путешествуем. Постоянно в движении. А хули на месте сидеть?

И нашему сыну, Артуру, это, кажется, нравится даже больше, чем нам.

Мелкий ещё, нихера не понимает, но