Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1 - Валентина Зайцева

Раз это место для смотрин, мне лучше и вовсе там не появляться. В этом круговороте золота и лицемерия мне нечего искать.

* * *

Ужин закончился, и я, наконец, отложила иглу. Сапоги из оленьей кожи были готовы — мягкие, прочные, пахнущие лесом и воском.

Я на мгновение задумалась, глядя на пламя свечи. Если я хочу, чтобы в будущем он стал моим мечом и щитом, мне нужно не просто командовать, а показать искренность. Приручить зверя можно лишь тогда, когда он поверит, что рука, кормящая его, не держит за спиной хлыст.

Отослав Марту и остальных служанок, я взяла фонарь и сапоги. Ночной сад встретил меня шёпотом мокрых листьев. Я в одиночестве направилась к дальним флигелям заднего двора, где теперь жил он.

Его нынешние покои были куда просторнее прежних, подобающие гостю, а не рабу. Дверь была приоткрыта, и из щели лился тусклый, тёплый свет. Значит, ещё не спит.

Я шла тихо, боясь потревожить сон стражников в соседних строениях, поэтому не стала стучать. Просто толкнула дверь, надеясь застать его за чтением или отдыхом.

Но стоило мне сделать шаг за порог, как я замерла, высоко подняв фонарь. Сердце пропустило удар.

Каллум сидел у стола. Его одежда была спущена с левого плеча, обнажая грудь и руку. Он как раз менял повязки на той самой страшной ране, которую он получил, когда спасал меня.

Тёплый свет свечей скользил по его телу, очерчивая рельефные, крепкие мышцы. В моей прошлой памяти он всегда был затянутым в красный шёлк тираном, от которого исходил холод могильного камня. Но здесь и сейчас, в полумраке, его кожа казалась тёплой и живой, словно полированный драгоценный камень.

Этот юношеский атлетизм и скрытая сила резко контрастировали с той бледной немощью, которую он привык выставлять напоказ. Если бы не уродливые, багровые полосы от ножа, терзавшие его плоть, это зрелище могло бы показаться прекрасным. Но вид этих ран заставил меня вздрогнуть.

В той жизни он причинял боль другим, не моргнув и глазом. Теперь же он с тем же ледяным спокойствием истязал себя, и в этом было нечто пугающее. Глядя на его сосредоточенное лицо, я вдруг поняла: безумец внутри него никуда не делся, он просто затаился, выжидая своего часа. И всё же, моя рука, сжимавшая подарок, невольно дрогнула от странного, щемящего чувства.

* * *

Каллум Рейн

Когда Элара ворвалась в комнату, я не почувствовал ни страха, ни тени смущения. Напротив, внутри меня всколыхнулось нечто тёмное и сладкое — предвкушение хищника, который видит, как добыча сама заходит в логово.

Я даже не потянулся к одежде. Склонив голову набок, я перехватил зубами конец бинта, затягивая узел на израненном плече. Боль была привычной, почти родной, но её присутствие делало этот момент ещё более острым. Я улыбнулся ей — искренне, так, словно её появление было единственным светом в моей беспросветной тьме.

— Госпожа, — выдохнул я, поднимаясь ей навстречу.

Я видел, как она поспешно закрыла за собой дверь, как прерывисто вздымалась её грудь. Она старалась казаться строгой, даже холодной, но я чувствовал её смятение.

— Как твоя рана? — спросила она, откашлявшись.

— Совсем не болит, — я качнул головой, не сводя с неё глаз.

В моей душе зажёгся странный, лихорадочный огонёк. Мне хотелось, чтобы она подошла ближе. Чтобы коснулась этих шрамов своими тёплыми, чистыми пальцами. Но Элара лишь положила на стол свёрток.

— Это тебе, — коротко бросила она.

Я прикоснулся к оленьей коже. Мои пальцы, всё ещё пахнущие медью и лекарствами, медленно скользили по каждому стежку. Шов был плотным, безупречным — такую работу не найти у обычного сапожника.

— Госпожа сама сшила их для меня? — я поднял на неё взгляд, стараясь поймать её ускользающий взор.

— Нашла в кладовой, — она тут же отвела глаза, голос её был подозрительно ровным. — Примерь. Посмотри, подходят ли.

Я всегда был послушен с ней. В этом была моя самая изысканная игра — быть идеальным инструментом в её руках. Я обулся и сделал несколько шагов по комнате. Сапоги облегали стопу так плотно, словно были моей второй кожей.

— Сидят идеально, — я снова посмотрел на неё, и моя улыбка стала шире, обнажая зубы. В самой глубине моих зрачков заплясало безумие, смешанное с торжеством. — Но вот что странно, госпожа… Как вы узнали мой размер?

Элара вдруг замерла, и я почти услышал, как она поперхнулась воздухом. О, этот момент стоил всех мук на свете. Она знала очертания моего тела лучше, чем должна была знать благородная леди. Она видела меня в своих снах? Я сделал шаг к ней, наслаждаясь её замешательством. Моя маленькая госпожа… у вас слишком много тайн для такой невинной души.

Глава 18

Элара Валериус

В той, прошлой жизни, когда я была лишь тенью в роскошном и ледяном дворце безумного Принца-регента, у меня было слишком много свободного времени. Кроме бесконечного чтения, живописи и попыток унять дрожь в руках, я занималась рукоделием. За три года изгнания моё мастерство в шитье подошв стало почти безупречным.

Мне некому было дарить подарки, кроме него. Я вышивала саше, шила сапоги, вкладывая в каждый стежок свои неумелые, почти рабские попытки умилостивить монстра. Но Каллум Рейн тогда был слишком величествен и недосягаем — разве мог он оценить вещи, сшитые моими руками? Мои подношения либо выбрасывались слугами, либо годами пылились в безымянных углах, покрываясь забвением и грязью.

Я не возражала. Я продолжала шить, а он продолжал выбрасывать — мы не мешали друг другу. От первых кривых стежков до изящной, тонкой работы — за те три года единственной вещью, которую Каллум счёл едва приемлемой, была пара кожаных сапог с облачным узором.

Ирония судьбы была в том, что в день моей смерти Каллум всё ещё носил те самые сапоги. Я видела их совсем близко, когда лежала на холодном полу: они были забрызганы свежей кровью Адриана Августа.

Это воспоминание буквально вьелось в мои кости. Я шила эти новые сапоги из оленьей кожи с пугающей лёгкостью, пальцы сами помнили каждый изгиб его стопы, я даже не задумывалась об этом. И я никак не ожидала, что нынешний Каллум, этот израненный юноша, мгновенно заметит мою оплошность.

Кот Касси спрыгнул с подоконника и с негромким мяуканьем закружил у моих ног, возвращая мои блуждающие мысли в реальность. Пауза затянулась, становясь опасной.

Я сделала глубокий вдох