Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

— Девочки, — пела Гулечка, — ужасно болит голова. У кого есть какие-нибудь лекарства?

— У меня! — моментально вставлял Рома. — Афпирин! Фот мои клюфи от номера. Поди фодьми. И приляг, подалуйфта… А то фегодня еде работать…

Через пятнадцать минут заразная головная боль распространялась и на самого Романа Вячеславовича и он со страдающей миной уходил прилечь… А то работать еще…

Потом Гулечка с грустью мечтала о душистой ванне и сожалела, что в номерах ванны-то есть, а вот пробок не положили…

— Как не полодыли? — восклицал Рома. — У меня ф номере ефь!

В номере Романа Вячеславовича оказывалось все, о чем только мечтала ее душа. А через месяц загадочным образом сломалась Гулечкина кровать и лишний в хозяйстве четвероногий друг человека обнаружился именно в комнате Ромы. Уже со спокойным сердцем Гуля переехала к Роману Вячеславовичу официально. Надо же ей где-то спать…

Остальные члены коллектива благоразумно делали вид, что в стране фараонов страшная эпидемия мигрени и прогрессирующий полтергейст, крушащий мебель и ныкающий важные в хозяйстве вещи.

Съехавшись, Рома и Гуля затихли и показывались только на выступлениях и репетициях, что обрадовало коллектив до неприличия. Катя Маслова стала отлучаться почти каждый день: у нее появился поклонник, помогающий ей в штудировании английского. Звали его Хуссейн, но Катя, благодарная за помощь в изучении языков, а также за благотворительный со стороны Хуссейна шопинг, ласково называла его Хуся.

У Хуси моментально обнаружилась куча друзей-лингвистов, ценителей хореографического искусства, фанатов русского балета, поклонников женской половины России, и второй штудирующей все подряд стала Жанна. Ее охмурил Джакомо, неизвестно откуда затесавшийся в арабскую компанию итальянец.

Возникла великая любовь, достойная пера Шекспира: угрюмая Жанна, страдающая по любимому, становилась лучезарной Джульеттой, когда Ромео-Джакомо передавал ей записку с координатами будущей встречи. Жанна, вооружившись словариком, переводила секретное сообщение и мчалась по вызову в любую точку Каира, как молниеносная стрела с турбонадувом. Никто не сомневался, что она точно выпьет яд, если однажды ей не удастся убежать на свидание. Многочисленные роли семей Монтекки и Капулетти исполнял единственный и неповторимый мистер Хайрат, который с самого первого парти решил, что Жанна на грани согласия с его условиями. Каждый раз, когда Хайрату докладывали, что Жанна отсутствует в отеле, его буйное не по годам воображение рисовало привлекательные картины: Жанна в позе раком и в позе шестьдесят девять, на кровати под балдахином и в санузле, вычурном, как арабская вязь, она же страстно завывает в экстазе и просит еще и еще… Злость и ревность обглодали его любвеобильное сердце, потому что партнером Жанны в этих жарких игрищах оказывался отнюдь не его привлекательный силуэт. Хайрат проел широкую плешь в густой шевелюре Ромы, призывая руководителя группы повлиять на «глупый курыца». Рома всеми силами пытался убедить Жанну хотя бы не скакать из отеля так часто, не привлекать внимание, на что неизменно получал толстый намек на толстые обстоятельства его собственной шекспировской любви и затыкался. Сообразив, что от Ромы толку, как от небезызвестного козла, Хайрат запретил персоналу выпускать девушек за пределы отеля без уважительных причин.

Бедный Роман Вячеславович! Опасаясь разглашения собственной тайны, он не мог препятствовать другим создавать свои. Каждый раз Рома исправно провожал толпу за угол и садился с Гулей в ближайшей кафешке накачиваться турецким кофе, пока остальные не переделают свои дела.

***

Оставалось пять минут до девяти часов.

«Пять минут… Подчас это вечность, а иногда и мгновение…»

***

До отъезда — всего три недели. Хайрат, перебесившись, изредка гавкал на Рому, но контроль ослабил: «группа-дура» так и не поняла радужных перспектив.

— Балшой ошыпка! — сказал Хайрат и великодушно плюнул на дураков. Однако сохранил традиционный запрет: одной никуда нельзя, а вот вдвоем или больше — можно…

Однажды Жанна заговорщицки прошептала Иринке:

— Мы с Джакомо хотим мотануться в Александрию. Давай с нами!

— Ага… Что я там делать буду? Вы в кустах, а я на стреме?

— Нет. С нами едет один друг. Он давно про тебя спрашивает…

«А что я теряю? — подумала Ирина. — Прикрытие жопы подруги — не повод для тесного знакомства. Хоть город посмотрю, пока голуби ворковать будут».

— Мой лучший в мире друг! — Счастливый «Ромео» хлопнул по плечу серьезного парня с проницательным взглядом.

— Амр, — представился тот.

— Я зову его на итальянский манер — Амро, — Джакомо уже садился на заднее сиденье «Мерседеса».

Ирина поняла, что влюбленные собрались использовать каждый момент и ей придется всю дорогу лицезреть в зеркале заднего вида сценки из «Ромео и Джульетты», попутно поддерживая разговор с Амром.

«Зря поехала…»

Он ей не понравился. Внешность вроде неплохая… Фигура сбитая, коренастая. Про таких мужчин говорят: они твердо стоят на ногах. Этакий дубок: широкоплечий, устойчивый, большущие, сильные руки-ветви, спина-стена. Но было в его глазах нечто суровое, тревожное, прожигающее до внутренностей. Казалось, этим взглядом он влезает в мозг и видит все, что там думается, представляется, решается…

Иринка ошиблась. Амр почти не разговаривал, сосредоточился на дороге и изредка давал прикуривать. Так, почти молчком, они и доехали до города Александра Великого…

Александрия находилась в запущенном состоянии: облезлые фасады некогда красивых домов с лепниной, пыльные улицы, грязные, закопченные подъезды… Средиземное море гнало свои волны на набережную, разбивая их о кое-как наваленные бетонные блоки, служившие неким подобием волнореза. В морской воде на всем протяжении набережной виднелись черные муравьиные головки. Весело прыгала на волнах ребятня и подростки, совсем малыши радовались морю на руках отцов, стоящих в воде по колено, там же примостились и женщины, во всем обмундировании заседавшие в море, как в собственной, домашней ванне.

Четверка туристов высадилась у парка дворца Монтаза. Здесь было лучше: огромные деревья, широкие аллеи, пение птичек и спасительная тень… Мужики, недолго думая, сняли две комнатки в кемпинге рядом, и голуби предсказуемо залетели туда на крыльях любви, оставив Амра и Ирину наедине…

Разговор не клеился. Общих точек соприкосновения не было, обсуждать природу и погоду не хватало Ируськиного словарного запаса. Единственное, о чем ей мечталось, — побыстрее умотать обратно, а потом выпороть Жанку, которая сказала, что этот бревно-Амр о ней давно спрашивает… «Все! Больше никогда и никуда не поеду», — решила она.

Но на следующий день Ирина опять оказалась в той же компании. Амр пригласил всех в яхт-клуб. Отказаться не хватило сил: сказывалось воспитание (не послать же иностранца по хорошо известному адресу!), да и Жанку было жалко…

В яхт-клубе Амр и Джакомо старательно изображали гарных