Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

традицией: сигареты «стрелялись» повсеместно и буквально у всех. Никто не удивлялся, а иногда и напоминать было не надо: официанты приносили заказ и добавляли от своей щедрой, гостеприимной души сигареты, конфеты и печенье.

— Интересно… Нам теперь в этом кофе-шопе сколько куковать?

— Часок посидим и хватит, — ответила Ирусик. — По-моему, вполне достаточное время.

— А вдруг вернемся, а они еще… это… в процессе?

— Значит, пусть заканчивают процесс.

Милка горько вздохнула:

— Ах, как это романтично! Секретные свидания… Мы прикрываем…

— Ни хрена себе романтика! — возмутилась Ирина. — Вот давай съедемся с тобой, пусть в одной комнате поживут, романтичные наши…

— Ты кому вчера звонила? — без перехода спросила Милка.

Ирина поперхнулась кофе и закашлялась.

— Я всегда догадывалась! У тебя страшно романтичная любовь! Расскажи, а? — жалобно заскулила Мила и, подставив под щечку кулачок, приготовилась слушать.

***

— Я хочу на тебе жениться… — тихо сказал Клоп после совместных кувырканий в постели.

— Ну… Муди…

— Я серьезно! Предлагаю тебе свою руку и… сердце еще… Ответь мне «да» или «нет».

Лана смущенно замялась и, не зная, куда себя деть, встала с кровати, начала одеваться. Она относилась к нему ровно, спокойно, без страстного биения сердца, без засыпания с именем «Муди» на устах или ночных обдумываний матримониальных планов. Предложение Клопа обернулось для нее шоком. Она не знала, что ответить. Стало отчего-то страшно… Какая женитьба? Какие руки? Жизнь течет своим чередом… Зачем ее подгонять?

— Я не знаю, — честно призналась она.

Клоп благодушно согласился не подгонять жизнь:

— Хорошо. Ты подумай до завтра… — и, чмокнув Лану в лоб, засобирался на работу.

***

«Вот мне бы так! — мечтала Мила, слушая неспешный Иринкин рассказ. — Богатые женихи-иностранцы, поездки на «Мерседесе» в Алекс, квартиры, оформленные с таким вкусом… А у меня что? Ни романтики, ни красоты, ни захватывающих чувств. Надо, чтоб как в кино или книжке… Срочно займусь собой! Выучу английский. Похудею… И потом на меня, такую красивую, обязательно западет какой-нибудь принц, джентльмен, интеллигент или звезда экрана!»

Мила ловила каждое слово, по-хорошему завидовала и чуть не плакала от умиления: «Нет… Какие-такие любовные романы? Жизнь подбрасывает сюжеты гораздо интереснее…», а Иринка, столько времени державшая в себе историю любви, продолжала изливать душу…

***

Сегодня встречи быть не должно. Амр сказал, что занят в яхт-клубе. Но выросшие за спиной крылья не давали спокойно сидеть и ждать, постоянно хлопали и звали в полет. «Ну и что, что занят? Скажу, мимо проезжала…» — думала Ирина, пока за окном такси мелькали гудящие машины, проплывал величественный Нил и застывшие при въезде на мост гранитные львы провожали взглядом.

Вспомнилось, как Амр пригласил покататься на лошадях около пирамид. Приятные волны пробежали по всему Иринкиному телу, вздыбив миллионы гигантских мурашек.

…Жеребец был с норовом, постоянно брыкался, но Амр как-то быстро утихомирил питомца, сильно схватив под уздцы, а потом поглаживая холку, что-то зашептал ему на ухо. Ирина залюбовалась: столько в этой картине было силы, мужественности и в то же время нежности и ласки. Она долго наблюдала, как он лихо скачет на своем коне-огне через препятствия и ставит его на дыбы, но когда, подъехав к ней, строптивый жеребец исполнил поклон, припав на переднюю ногу, дар речи пропал начисто… Было неожиданно, красиво, волнующе… Ирина почувствовала, что она — действительно принцесса и перед нею на склоненном в реверансе белом коне красавец-принц, что смотрит так влюбленно и так нежно, затрагивая неведомые ей доселе струны, проникая глубоко в сердце… Струны яростно вибрировали, посылая всему Иринкиному телу горячие, приятные волны. Ей хотелось потерять сознание от невыносимой муки, от сладкого осознания того, что сказки бывают, мечты — реальность, а любовь существует… Она ошалело улыбалась…

В отеле стало невыносимо. Работа и зарплата, что так радовали раньше, перестали быть главным. Она жила, словно в странном сне, где все краски блекли, звуки становились еле слышны, а ощущения исчезали напрочь. Зато как же расцветал яркими красками, наполнялся живыми звуками этот мир, когда туда входил ОН! Он, которого она уже нежно звала «Амрушка», и который, в свою очередь, звал ее по-русски «Лапушка», делая ударение на втором слоге.

Они встречались так часто, как позволяла ситуация. Амр, работая пилотом, летал во все страны и задерживался там когда на два дня, когда на три, а иногда и больше. Общение продолжалось по телефону. Ирина начинала недолюбливать этот аппарат, это чудо техники, заменявшее ей живого Амра. Он звонил из Рима, Лондона, Берлина… Она хватала трубку, слышала такой далекий, любимый голос и проклинала расстояния.

Дни летели. Скоро заканчивался контракт. Она не хотела думать, что будет дальше, и жила настоящим моментом, который был так радостен, так желанен, так сладок…

…Амр вышел из яхт-клуба с расширенными глазами на тревожном лице:

— Что? Что случилось? — волнуясь, спросил он.

— Ничего, — улыбнулась Ирина. — Я соскучилась…

Он выдохнул с облегчением и спросил:

— Правда?

— Угу, — ответила она и оказалась на руках: счастливый Амр кружил ее, а Иринка заливисто хохотала и просила поставить там, где взял, народу кругом уйма, все только и смотрят… Амр заорал по-английски:

— Я ее люблю!!! Слышите?!! — и потянул Ирину к машине. Они бежали к ней, как два буйно помешанных, приветственно гудели проезжающие автомобили, а двое влюбленных радостно махали им вслед.

Иринка теперь поняла, что значит быть пьяной без вина, что такое затмение, уход от действительности, транс, полеты в астрал, параллельные миры и неведомые дали… Как они оказались в постели, выпало из памяти начисто, но как только Амр приступил к самому главному, предатель-сознание вернулось и задолбило молотками в голове: «Ты не можешь! Тебе будет больно!». Она завертелась, пытаясь выпутаться из кольца Амрушкиных ног и рук, но тот плотно прижал сильным телом к постели и через секунду Ирина почувствовала, как нечто нахальное ритмично и по-хозяйски двигается внутри ее естества. Стало жарко, приятное чувство заполняло каждую клеточку, а в голове стучали не то что молоточки, кувалды счастья: «Мне не больно!!! Я живая!!! Я нормальная!!!». В порыве чувств она резко схватила Амрушкину голову и начала страстно покрывать каждый сантиметр поцелуями:

— Спасибо, хабиби!!! Ты не знаешь, что ты сделал!!!

Он шутливо уворачивался, что-то спрашивал. Ирусик, радостная и окрыленная, его не слушала и орала сама:

— Я люблю тебя!!! Я люблю весь мир!!!

Темп стал снижаться и через минуту они затихли, обнявшись. Иринка побежала в душ и сразу же оттуда донеслись бравые песни советского детства. Амр кричал, что она воет точь-в-точь, как окрестные коты, и просил быстрее освободить помещение