Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

Повисла тишина. Лана сидела на столе и болтала ножками, разглядывая новые шлепки от Мудички, Иринка, переплетя руки под грудью, терпеливо ждала, что скажет Ашраф, сам Ашраф, казалось, увидел что-то на полу и завис, Нонна хмурилась, а Милка пыталась непонятным образом закрепить многострадальные очки без дужек на своем кнопке-носу, тихо завидуя шнобелю Иринки.

Наконец жених подал голос:

— Девушки! Я действительно немного вышел из себя, за что и хочу извиниться. Нонна, ты можешь подумать. Только недолго…

Нонка открыла было рот, но Мила ткнула ей острый локоток под ребро, и та передумала отвечать.

— А теперь… — Ашраф уже лыбился, — приглашаю в «Ноев ковчег»! Будет новое шоу, премьера! Я думаю, что вам интересно будет посмотреть…

— О, да! Конечно! Спасибо, мистер Ашраф! — загалдели все, кроме Нонки.

— Ну вот и славно! Ровно в девять жду вас в лобби! — радостно крикнул импресарио уже в дверях. — Я не прощаюсь…

***

— Эта сволочь меня вывела! — защищалась Нонка. — Думала, убью!!!

Иринка яростно с ней спорила, налегая на то, что любой конфликт можно решить без битья морд, а уж попросить время на раздумья, когда тебе предлагают замужество, вообще раз плюнуть.

— Да кому я объясняю! — не сдавалась она. — Нонк, ты же сама знаешь, как брови «домиком» сделать, ласково пропищать что-нибудь приятное и добиться своего без пота и крови!

— Ты этого монстра сегодня не видела! Я его вообще не могу переносить, не то, что ласково пищать! У меня сразу бас прорезается! Автоматом! Причем без моего на это согласия!

Ирина махнула рукой:

— Ладно… Хорошо, что момент истины оттянули на некоторое время. Поживем-увидим…

— Зато как я ему всыпала, а? — Нонка изобразила как. — А потом еще и подушкой по балде!

— Умница! — хохотнула Иринка. — Он тебе тоже влепил, как я вижу…

— Я ему в следующий раз ногой заеду! Вот так! Кийя! — заорала каратистка и сильно долбанула ногой по створке шкафа. Створка медленно отворилась и оттуда, как стоял, так и выпал голый Шланг…

— Где остальные?

Иринка чуть не подпрыгнула на облюбованном еще вчера диванчике рядом с будкой телефонного оператора: «Блин, он у нас как командос: подкрался сзади, незаметно и громко крикнул прямо в ухо…» Она почти уже спросила: «Ашраф, ты хоть за метров пять крякни для ориентира, можно ведь и поседеть от неожиданности», но вспомнила, что они сегодня едут на премьеру в «Ноев ковчег». Бросив взгляд на часы, Иринка поняла, что Ашраф, может быть, и тихо подкрадывается, зато пунктуально.

«…Амр и сегодня не позвонил…»

«Опять из себя дур делать… Ну, что мы забыли в этом «Ковчеге»?»

Девочки опоздали на десять минут. Хорошее настроение Ашрафа снова где-то потерялось и он постоянно бубнил о том, что общение с аниматорами и персоналом ниже достоинства балерин. Они, как звезды, должны взирать на обслугу с небрежностью, не допускать панибратства и соблюдать дистанцию. Всем не очень хотелось вступать в дискуссию и, чуя общий настрой, пропесоченная Ириной за утренний скандал Нонна рьяно согласилась:

— О! Мистер Ашраф! Как вы правы! Это низко, скверно и недостойно нас! Мы больше так не будем. Честно-честно!

Ашраф взглянул на Нонку, стоящую в позе непримиримой Зои Космодемьянской на допросе, гневно сверкающую глазами на подруг, с недоверием и замешательством. Он приготовил более развернутую речь, но Нонкин пассаж убедил в том, что даже та малая толика так долго отрепетированного спича достигла цели. Он лучезарно заулыбался и уже шутливо забалакал о новом шоу, о девушках, которые ранее танцевали в «Ноевом ковчеге», и о том, что буквально все работавшие в данном заведении — проститутки.

— Откуда знаешь? — поинтересовались девочки.

— Я их насквозь вижу… — процедил Ашраф и запустил двигатель «Шевроле»…

В дискотеке не было ни одного свободного столика, некоторые посетители стояли, а на полу около сцены расположились цыганским табором несколько кучек молодых людей с бокалами пива.

— Вот что значит премьера в самом знаменитом очаге культуры этого города! — восхищенно сказала Милка, оглядев картину аншлага. — У нас вечно на представлении три калеки-туриста и толпа персонала, которая так и ждет чтобы у кого-нибудь из нас юбка свалилась.

— Какая культура? — возразила Ирусик. — Эта толпа приперлась на новых баб глядеть! Ты думаешь, они тут все ценители высокого танцевального профессионализма?

— А как же? Хлопают, «браво» кричат…

— Дуреха… — вмешалась Нонка, — ты их баб видела? В саванах до пят? Некоторые и мордень закрывают. Чтоб на них во всей природной красе поглядеть, надо к родителям сватов заслать, кучи золота отвалить, потом свадьбу сыграть. А тут… Вот они — мы! Трусики, лифчики и перья на голове и в жопе. Танец живота они уважают по тем же причинам: пупок открыт и задница ходуном ходит…

— А искусство?

— Какое, на хрен, искусство? — хмыкнула Ирина. — Очки свои, пенсне уже которые, к глазам приставь и пронаблюдай. Вот сейчас девочка сложную крутку сделала. Где восторг публики? Нет его. Они и не заметили. А в предыдущем танце народ на ушах стоял, потому что были трусы-стринги и телодвижения в основном задницей. Ты не только на шоу смотри, глянь хотя бы на мальчиков-зайчиков, что на полу перед сценой сидят…

— Тогда они тут все озабоченные! — Вывела Мила и, обиженная за высокое хореографическое искусство, невостребованное в этой стране, гордо вышла в туалет.

Новых девушек было трое. По Иринкиному мнению, тот, кто собирал их в группу, был слепой, глухой и имел такое же отношение к хореографии как бабуля-вахтер «Современника» к ядерной физике. Одна, явно бальница, высокая и худая, выделялась больше всех. Да и сольных номеров у нее было много. Вторая, сбитая девушка с накачанными икроножными мышцами, скорее всего, только что выучила программу и постоянно оглядывалась на товарок посмотреть, то ли движение она исполняет. Третья, тоже худенькая, но уж очень мелкая, с удовольствием махала ногами, доставая ими до ушей, чем сильно отличалась от остальных. Те имели более скромную растяжку. Иринка сразу признала в третьей танцовщице выпускницу гимнастической школы.

— Лебедь, рак и щука, — заключила она и успокоилась: — Они нам не конкуренты.

За самым большим столом, находящимся прямо перед сценой, этакой ложе для особо важных персон, сидели несколько мужчин. Хозяин стола, вальяжно расположившийся в самом центре, притягивал взгляд своими роскошными усами а ля маршал Буденный. Девушки, отработав шоу и переодевшись, присели к этой компании. Официанты засуетились, заставляя стол подносами с закусками, стаканами и ведерками со льдом. Пошла большая пьянка.

Нонна заинтересовалась:

— Ашраф, что там за компания важных людей?

— Это, —