Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

— Хочу умереть в России!

— А я еще поживу, наверное… — с сарказмом начала Нонна, как рядом картинно отдал честь внезапно материализовавшийся из кустов взмыленный Стасик:

— Салют, красавицы!

— И тебе не болеть…

— Шланг не пробегал? А то у нас анимейшен-шоу начинается, а его никто давно не видел… Опять.

Иринка и Нонка переглянулись:

— Е-мое!

Стасик, в свою очередь, недоуменно поглядел вслед балеринам, которые понеслись вдаль, словно испуганные грозой сайгаки, красиво перемахивая длинными ногами через кусты, цветочки и оградки:

— Я что-то не так сказал?

ФИНИСТ — НЕЯСНЫЙ СОКОЛ

Шланг, свернувшись в позу эмбриона и выдавая замысловатые музыкальные рулады, мирно спал.

— Ты только глянь, какая прелесть! — всплеснула руками Нонка. — Первый раз в жизни встречаю такое чудо-юдо…

Ирина потеребила «чудо-юдо» за плечо. Реакции не последовало. Нонна, как знающая данного индивида лучше, чем кто-либо, зажала любовнику нос и рот. Шланг стал вяло вертеться, бубнить и брыкаться.

— Вставай, Шлангусик, — твердо сказала Нонна, — на шоу ждут. Стасик употел тебя по отелю искать.

— Му…уууу…ля…аааа…

— Та-а-ак! Ну-ка, быстро встал!!! — рявкнула Ирусик, почти как Ашраф, и подражая ему же, взяла Шланга за грудки и потрясла.

Шланг открыл-таки глаза и завидев Нонну, дебильно улыбнулся:

— Хаби-и-и-бичка-а-а….

— По-моему, он пьян, — предположила Ирина, когда после «Хаби-и-и-бичка-а-а….» Шланг вырубился опять.

— Не похоже, — Нонка принюхалась, — алкоголем не пахнет… Укурился, собака!

Пусть укурился, заснул, проспал шоу. Но закрыли-то его в комнате именно они, в частности — Ирусик. Шланг просидел в одиночестве часа четыре, а то и больше. Никто не засекал. Укуриваться, конечно, необязательно, но что еще делать столько времени в одиночестве такому индивиду, как Шланг? Книжки читать? Их нет. Так же как и телевизора. Даже окон в их комнате не существовало, куда можно просочиться и пойти на работу, как ответственный аниматор.

Псих и Стасик проводили важное мероприятие: футбольный матч между командами работников и гостей отеля «Солнечный берег». Основное время матча закончилось вничью, так же, как и дополнительное. Гости выиграли по пенальти. То есть вместо запланированных двух часов мероприятие продолжалось три с половиной. Ребята не успевали заглянуть домой и сразу понеслись в ночной клуб. Если бы матч не затянулся, освобождение Шланга состоялось бы за полтора часа до вечернего шоу, и это была уже не проблема русских, что аниматор обкурился неизвестно чем и находился в невменяемом состоянии. Безответственный Шланг и так был задействован сегодня только на вечернем шоу, которое он безбожно посылал на… Никто не будет разбираться, что он делал в комнате, причиной неявки на работу, скорее всего, будет то, что он не мог из этой комнаты выйти…

Иринка задумчиво посмотрела на швабру, которую самолично сунула в скобку дверной ручки, чтобы избавиться от Шланга во время эпопеи с Варварой.

— Нонк, отойди! Я ему щас по черепу залеплю!

— Ты что?!! Он и так с трудом смысл понимает, после такой терапии вообще дауном станет.

— Другого выхода нет. После «ночи в меланхолии» менеджмент на него волком смотрит, а тут еще и на работу не выйдет…

— Давай водой тогда! — предложила Нонка и они понеслись в ванную.

В ванной емкостей крупнее стакана не наблюдалось. Нонна и Ирина вернулись в комнату, ругая незапасливых аниматоров. Шланг вроде не спал, но как-то странно завис с полуоткрытыми глазами. На лице было написано, что он далеко.

— Нонк! Урна! — осенило Иринку и уже через несколько секунд на балдеющего Шланга обрушилась Ниагара. Он слабо замахал конечностями, открыл глаза и пришел в какое-никакое чувство, но все еще проскальзывала недоуменная неадекватность. Ниагара обрушилась второй раз, третий и четвертый, после чего кровать стала напоминать хлюпающее болото, где уже вполне активно и шустро барахтался Шлангусик.

— Не в том направлении гребем, товарищ Ахмед, — сказала Ируська, яростно работая шваброй и собирая озера воды.

По комнате вполне можно было сплавляться на плотах и устраивать регаты. Нонна рылась в шкафу, периодически выдергивая оттуда штаны и футболки.

— Твое? Не твое? — обращалась она к все еще «красивому» Шлангу.

Через десять минут кое-как одетый и причесанный на прямой пробор, с выражением «Какое все красивое, какое все зеленое!» Ахмед загадочно вплыл в раздевалку аниматоров. Девочки проследили, как за Шлангом закрылась портьера, и вздохнули с облегчением:

— Слава вам, яйца! Пошли к нашим шоу посмотреть. Столько волнений сегодня…

Звучала вступительная, музыкальная заставка. На сцене с бутылкой «Джонни Уолкера» в руке появилась точная копия знаменитого «Тома Круза» в арабском варианте. Незнакомца нельзя было назвать арабом, так как из всех признаков данной национальности присутствовали только кучерявые волосы. Голубые глаза, голливудская улыбка, сидящие, как влитые, на в меру накачанной фигуре синие джинсы. Девочки переглянулись: шоу должны были показывать Псих, Стасик, Клоп и Шланг. Этого красавчика, кудрявого «Тома Круза», никто раньше не видел.

— Всем привет! — сказал новенький. — Меня зовут Али, а это, — он указал на бутылку, — мой лучший друг Джонни Уолкер! Мы часто собираемся вместе поболтать и до того привыкли друг к другу, что жить раздельно не можем…

Нонна перестала дышать, встряхнула головой и обалдело уставилась на сцену. Это он!!! Мужчина ее мечты!!! Тот прекрасный принц, что приходил к ней в сновидениях! Правда, сейчас он без белого лимузина… Но это он! Он!!! Где ж ты бродил столько времени?

Она не сводила с него глаз, по телу разливалась истома, сладкое чувство тепла и волнения, когда он выходил на сцену после каждого скетча, объявлял о названии следующей сценки и общался со своим «Джонни Уолкером», посредством прикладывания к бутылке. С каждым разом он изображал все более и более пьяного. Народ ржал… Под конец он так хорошо «назюзюкался», что начал предлагать своего «друга» гостям, спрашивать, по какому поводу веселье и чего это все тут собрались…

Нонна не замечала, что все вокруг смеются, и все шоу просидела с глупой улыбкой, говорившей, что она сейчас в тех же далеких местах, где совсем недавно был укурившийся Шланг… Девочки толкали ее в плечо, что-то говорили на ухо, но она не реагировала. Это был он! Тот, кто устроил перелом во всей ее жизни. Это он сейчас стоял на сцене, такой красивый, такой веселый и такой желанный…

Клоп, Псих и Али изображали мужчин, ожидающих прибавления семейства в родильном отделении. «Будущие отцы» волновались: Псих молился, Клоп читал газету, а Али не отлипал от «Джонни». «За кадром» время от времени, звучал детский плач и медицинская сестра, которую играл усатый Стасик, выносила сверток. Далее следовала счастливая картина: один из «отцов» узнавал в свертке своего малыша, радостно