Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

— Я теперь Предсказамус, — вяло ответила та и взяла один из листов. — Хм… Он на Нонкином листе написал «I was stupid!»[30]…

— Кто дурак?

— Листок Нонкин и подпись ее, как он считает…

— Значит, Нонка — дура… Была…

Иринка возразила:

— Почему была? Она и есть. Только вот, мне почему-то кажется, что он себя имел в виду…

Мила согласилась:

— Дураки оба. Вот! — и сгребла остальные листки. — Хорошо, что отдал все. Благородный!

— Девочки… — подала голос расстроенная Лана, запамятовавшая, что несколько минут назад страстно желала навестить туалет, — как мы тут одни-то? Чужая страна, на птичьих правах… Что будем делать? — глаза ее наполнились слезами, руки теребили скатерть и весь вид говорил о том, что девушка в ужасе от такого поворота дела.

— Этот вопрос в данной стране заколебал! — Иринка встала из-за стола. — Ни дня без него! Почему здесь нельзя просто и незатейливо работать и жить, как хочешь? Все тебя стерегут, подслушивают, докладывают, чего-то от тебя хотят, направляют, воспитывают… Пошли, потеребим вечным вопросом предводительницу нашего ансамбля.

…У дверей дежурил Шланг.

— Только не это! — Взмолилась Мила. — Да что ж она таких мужиков подбирает, которых просто невозможно отодрать от ее задницы?!

— Ага. И отдирать должны всегда другие… — подтвердила мысль Ирина и резко подошла к Шлангу:

— Ахмед!

— Да…

— В армии служил?

Шланг вытянулся и заулыбался:

— Было.

— Звание?

— Рядовой.

— Во сколько покидаете наш уютный уголок?

— В десять вечера…

Иринка с расширившимися глазами повернулась к девочкам:

— Вы только поглядите на этого «Васю-об-стул-задом-бей»! Время — полдень, а оно уже заколебало!

— Рядовой Шланг, а если бы ты через месяц отъезжал, мы б тебя в течении этого месяца от дверей отодрать не могли с прощальными поцелуями?

— Ну… сестры…

Ирина уперла руки в боки:

— Слушай мою команду! Свидание у тебя будет в восемь часов! И чтоб раньше тебя было не видно и не слышно! Кругом и шагом марш отсюда! У нас проблемы, сейчас будем думать…

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — добрый парень проникновенно обвел взглядом сестер.

— Можешь! — по-генеральски рявкнула Ирусик. — Исчезни до восьми!

На повестке дня стояло несколько проблем. Первая состояла из вечного вопроса «Что делать?» в свете последних новостей, преподнесенных Ашрафом, сложенных полномочий импресарио и заявления «Все свободны»…

— Довыступалась, девушка-мечта… — недовольно буркнула Милка, — из-за тебя теперь чемоданы собирать.

Нонна загадочно улыбалась и чувствовала себя значительно лучше.

— Наоборот! Все складывается удачно! — возразила она. — Или ты без Ашрафа уже жить не можешь?

— Жить-то мы можем, а вот остаться работать… — с глубоким разочарованием молвила Ирина.

— Нонк, ну почему тебе Ашраф не подходил, а? — Лана плакала. — Представительный, богатый, симпатичный мужчина, замуж звал…

— Не ссать! — бодро ругнулась Нонка. — Сейчас все обговорим и решим. Самое главное — не сдаваться! И то, что дорогой вам Ашраф так дипломатично свалил — наше счастье. Но палка тут о двух концах…

Удачное исчезновение Ашрафа с горизонта омрачалось тем, что Нонне предстояло выступить ходоком к мистеру Юсефу. Если и он скажет «Вы свободны», то вступает в силу постулат «Мы подумаем о этом завтра», а если он подтвердит ласковое прозвище «Лысый Сникерс» и не станет рвать контракт, то закономерно всплывет второй вечный вопрос на повестке дня «Что будем делать, но уже во время надвигающегося месяца-праздника?». Контракт подписан на три месяца, и последний месяц как раз захватывает радостное событие в жизни этой страны. Третьим пунктом в повестке дня стало утверждение «Грех предаваться унынию, когда есть еще много всяких-разных, более приятных грехов», и девочки решали, где ж напиться с горя после того, как их выпрут из отеля…

Раздался стук в дверь.

— Простите, но я не могу ждать до восьми! Вы мне как сестры! Как собственная семья! Я вас никогда не забуду!

Девочки завели рыдающего Шланга в комнату, усадили в любимый угол, уверили, что обязательно встретятся с ним в Каире и даже записали его адрес и телефон. Ахмед, в свою очередь, корявым от сильного расстройства почерком вывел на салфетке российские телефоны сестер.

Пауза затягивалась… Шланг продолжал хлюпать носом и скромно сидеть в углу, как настоящий бедный родственник. Девушки уже сказали все напутственные речи и не могли придумать еще что-нибудь соответствующее моменту. Всем стало понятно, что Шланга и Нонну надо оставить наедине и девочки поочередно потянулись на выход, сердечно пожимая руку отъезжающему, желая удачи в будущем и наказывая не забывать сестричек…

Нонна зловеще вращала глазами, щелкала пальцами и языком жестов просила подруг не покидать помещение. Ей совсем не хотелось оставаться со Шлангом. Все. Это — пройденный этап. Пройденный еще вчера, когда увидела красавца-Али. Все складывалось очень удачно: Шланг уезжает, Ашраф устранился… В связи с последним ей срочно надо было подумать, как разговаривать с Юсефом. И если не получится достигнуть желаемого с Юсефом, говорить с Тареком, с Папой Римским или президентом Соединенных Штатов. В Россию она не собиралась ни под каким соусом. Нонна встретила судьбу, и ее не выкинуть, не вышвырнуть отсюда. Она будет цепляться ногами, руками, зубами и, если потребуется, чем-нибудь еще…

Шланг тупо мялся… Нонна понимала, что лучше приголубить напоследок и тихо попрощаться. Разойтись, как в море корабли… Ахмед волновался, расстраивался и стоял такой жалкий, до предела несчастный, что этот предел вызвал обратную реакцию: Нонка просто не могла позволить себе спокойное прощание. Она чувствовала, что сейчас долбанет Шланга по башке или наговорит кучу гадостей. Поэтому она надела на лицо страдальческое выражение, сказала, что ей очень жаль, чмокнула Ахмеда в лоб и открыла дверь, давая понять, что аудиенция закончена. Шланг послушно выполз в коридор со слезами на глазах и обещал вернуться, что бы ему это не стоило. Нонна обещала ждать, помахала ручкой и захлопнула дверь: «Дуй в родные пенаты, родной! Прощай навсегда!».

***

…На следующее утро при полном параде, в широкой юбочке до колен, свежая, как майская роза, Нонна постучалась в дверь офиса генерального менеджера. Мила, Лана и Ирина тоже не спали и сидели в кофе-шопе, сжав кулаки. Решалась дальнейшая судьба.

Два месяца пролетели быстро. Они успели привыкнуть к яркому солнцу, которое никогда не заходило за облака. Этих спутников российской непогоды здесь просто не было.

Привыкнуть к ласковому морю, что шумело за окном…

К персоналу отеля, что обожал девчонок, позволял им буквально все, задаривая безделушками и шоколадками…

К аниматорам, которые чудили ежедневно…

Девочки не могли представить, как расстаться с Джозефом, Шалуфой, Стасиком, Психом, Клопом и тем же задолбавшим