Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

Ахмед решительно встал и направил свои оглобли в коридор.

— Твою мать!!! Мне теперь в коридоре жить?! — заругалась ему вслед Ирусик. Она с большим знанием дела применяла свой словарный запас, пока рядом не нарисовался Псих с мысленным вопросом в глазах:

— Я не тороплю… Ты подумай над тем, что я тебе сказал. Только помни: ты мне очень нравишься… Правда…

«И этому надоела своя рука…» — с раздражением подумала Ирусик, но все же пообещала подумать.

***

— …А напоследок… я скажу-у-у…

Прощай, любить не обязу-у-уйся…

С ума схожу… иль восхожу

К высо-о-окой степени безу-у-умства…

Настроение у Ирусика, что стояла под теплыми водяными струйками в душе и пела, было замечательным. Столько нервов потрачено, сколько неприятных минут прожито, но все не зря: они остались работать в отеле, контракт продлевают, Ашраф, измотавший всю нервную систему, решил, что должность импресарио не для него, погода солнечная, Псих вчера в чувствах признался, что, в принципе, не нужно, но приятно. Жизнь прекрасна!!!

— Как ты любил… ты пригубил…

Погибели… Не в этом де-е-ело…

Как ты любил, ты па-а-агуби-и-и-ил…

Замотавшись в большое махровое полотенце и соорудив на голове тюрбан, свежая и радостная, она вышла из ванной и окаменела: на Нонкиной кровати сидела общая для всего русского шоу заноза в жопе — Шланг. «Заноза» счастливо лыбилась, держала в руках цветочки, а у только что проснувшейся Нонны на лице читалось, что утро сегодня недоброе…

— Я не понял, Нонк…

— Автобус отелевский сломался, идет ремонт, — сквозь зубы ответила та.

— Бли-и-и-н…

— Хабибичка! Сестра! Я так счастлив!

Нонна и Ирина переглянулись.

— Когда у тебя следующий отъезд? — с безнадегой на лице спросила Хабибичка.

Шланг вытянулся и озорно сверкнул глазами:

— Надеюсь, автобус будут чинить дня два-три…

— Меня терзают смутные сомнения… — подошла вплотную к веселому и отчего-то загадочному Шлангу Ирусик, — ты чего со средством передвижения сделал, а?

Шланг только лыбился в ответ, а Нонка, не отрывая взгляда от большой швабры, стоящей в углу, зловеще произнесла:

— Этот придурок полетит самолетом. Не получится самолетом — на верблюде поедет, на собаках, оленях, лыжах… Обещаю.

СКАЗКА О ПОТЕРЯННОМ ВРЕМЕНИ

Псих с волнением, но решительно постучал в дверь. Открыла Иринка.

— О! Приветик! — с улыбкой сказала она.

— Я на минутку забежал. Вот, в город ездил… — смущенно пробубнил Ашраф и протянул ей пластиковый пакет.

Ирина с недоумением вынула сверток:

— Что это?

— Очень красивая вещь. Сам выбирал… — засмущался Ашраф и решил побыстрее ретироваться. — Я побегу к бассейну, у нас там водное поло. Пока!

Псих метнулся к бассейну, как подорванный, и в мгновение ока скрылся за углом. Ирина даже не успела поблагодарить за подарок и, вернувшись в комнату, развернула сверток. Там находилась ярко-красная, с золотой вышивкой, пайетками, бисером и стеклярусом галабея, а также халат без рукавов. Примерив все вместе, Ирина констатировала, что теперь точно сможет работать красным сигналом светофора. Она так и застыла перед зеркалом, размышляя, что с этой красотой делать и куда ее применить, пока неожиданно дверь комнаты не распахнулась и шумно влетела запыхавшаяся, потная Нонка с телефонным аппаратом под мышкой, а за ней двое мальчиков-зайчиков в комбинезонах, отягощенные ношей в виде телевизора. Нонна командовала:

— Это сюда! Левее! Вот так! Теперь телефон установите! Спасибо! Все свободны!

— Мы выиграли миллион? — спросила недоумевающая Иринка в красной галабее.

— Я этого мужчину обожаю!

— Какого из?

— Тарека, конечно! Так удивился: у вас телевизора нет? Телефона нет? Какой кошмар! Вопиющая несправедливость, дискриминация! — радостно заверещала Нонка и с чувством глубокого удовлетворения бухнулась на диван, обратив наконец, внимание на Ируську.

— Это еще что такое? Аж в глазах рябит…

— Псих принес. Подарочек-с…

— А че? Я ничо. Можно на шоу выступать, — хихикнула Нонка. — Будешь на Милкином блядансе как декорация стоять…

Ирусик вздохнула:

— Тебе смешно, а мне сегодня благодарственную речь перед Психом толкать, — и пока Нонка ржала аки конь, сняла красное великолепие и засунула в пакет.

Внимание Психа было приятно, но Иринка сомневалась: нужно ли углублять, выстраивать отношения, давать надежду? С одной стороны, умом понимала, что не нужен ей этот Ашраф, а с другой… После долгого периода кто-то обратил на нее внимание, признается в симпатиях, дарит всякую фигню. Но ведь дорог не подарок, как известно… Черт его знает…

Дни летели. Нонка, почувствовав, что ничего больше не сковывает крылья, парила по отелю в свободном полете. Ашраф пропал начисто, что радовало не только ее, влюбленный Тарек боялся шагнуть направо или налево и из-за чувства самосохранения прыгал на месте, не создавая неудобств, только вот Шланг никак не мог уехать. Вечно что-то откладывалось. У Нонки появилась новая разновидность аллергии «шлангус невыносимус» и она была близка исполнить свое обещание и отправить Ахмеда чуть ли не на собачьей упряжке в родной Каир с помощью мистера Тарека, что имел на него большой, ревнивый зуб, или самой доставить Шлангусика, взлетев по направлению к столице Египта на метле, предварительно приковав вечно отъезжающего к средству передвижения цепями.

Али больше не появлялся. Сама Нонна с ним не связывалась. Она знала, что время придет. Надо только убрать с дороги Шланга и спокойно заняться мужчиной всей своей жизни. Но Нонна все медлила и медлила… Не из-за жалости к Шлангу — этого чувства у нее не осталось. Не из-за боязни получить от ворот поворот со стороны Али — такого в Нонкину голову просто не могло прийти. На пути к счастью возникло другое препятствие…

— Как еще нет? — с ужасом шептали девочки.

— А вот так! Недели две уже жду… — горько сообщала Нонна.

— Н-да… Только Ашраф отбрыкался, вздохнули свободно, а тут твои подозрения насчет залета…

Опять всплыл вечный, самый часто задаваемый вопрос. Нонкина беременность ломала радужные перспективы на будущее не только самой Нонны, но всех членов коллектива.

— Я слышала, что если выпить йод, то поднимется температура и создаст угрозу выкидыша. Действует на ранних сроках… — Милка профессорским жестом задвинула очки на переносицу. Она научилась так морщить свой носик и задирать голову, что окуляры теперь держались на лице довольно прочно и без дужек.

Лана проявила интерес к научному предложению Милы:

— А как его пить? Он же всю слизистую сожжет…

— В стакане молока развести, — предложила Ирина. — Только вопрос: сколько точно туда йода бухать? Как вы считаете, профессор?

Милка задумалась:

— Наверное, пузырек.

— Очумела! Мы