Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

— Сейчас десять часов. Давай в час или два. Ты свободна?

— Ты о чем? Конечно, я свободна! Давай в час!!!

…Все. Спать она больше не могла. Сердце рвалось из грудной клетки наружу, ноги неслись в пляс, руки чесались. Так и хотелось, озорства ради, щелкнуть Нонке по носу, что высунулся из-под одеяла:

— Ты чего? Время сколько?

— Спите, пациент! Еще рано.

Нонка послушалась и засопела, а Ирина с разбегу плюхнулась на кровать и уставилась в потолок.

«Как мы встретимся, интересно? Он меня спросит, почему не доехала? Я спрошу, куда пропал? Нет… Я скажу, что так страдала, когда он исчез, что потеряла многое, что чуть не умерла без него! Начну так: у меня был муж, который вовсе и не муж в нормальном смысле этого слова… Или не так?…»

Она пересела на диван и закурила. Значит, так…

«Амр! Я должна тебе признаться, что у меня был муж. У нас ничего с ним не было по ряду причин, и губная помада на полотенце была вовсе не губная помада, а как ты и думал — кровь. Я была девственницей, и именно ты был моим первым и единственным мужчиной. У меня не хватило тогда духу признаться в этом. Я надеюсь, что ты мне простишь эту ложь. Я сболтнула про помаду на автомате, забыв, что ты не в курсе моего неудачного замужества.

Когда я вернулась в Москву, он меня встречал, и первыми словами после ответа на вопрос «Как долетела?» было мое твердое заявление, что мы разводимся. Поверь, я и до встречи с тобой была готова к этому шагу, но ты все ускорил, подтолкнул, сработал, как катализатор…»

«Нет… Какой катализатор? Не поймет еще…» — передумала Ирина. Она встала, взяла на диван пачку сигарет, пепельницу и бутылку пепси.

«Игорек стал внимателен и любвеобилен до тошноты, до зуда в костях, до зубовного скрежета. Мне не нужно было его внимания, мне не нужна была его любовь, а он ходил за мной как хвост: я в магазин — и он в магазин, я к подружке — и он просится хотя бы у подъезда подождать. Милый мой! Это невыносимая мука — видеть, что тебя любят, холят, лелеют и не нуждаться даже в капле обрушивающегося водопада чувств! Если бы это был ты… Хотя бы с каплей… Я не могла дышать без тебя, жила ожиданием того дня, когда вернусь…»

«Вроде нормально. Или не говорить про опостылевшего Игорька? Зачем он ему? Нет… Между нами не должно быть тайн…»

«На пути к тебе возникало одно препятствие за другим. С Игорьком я разобралась худо-бедно. Но пришлось разбираться еще с одним мужчиной — Романом Вячеславовичем. Он меня не понял или просто не захотел понять. Паспорт был у него, и Рома не спешил его отдавать. Я понимаю: контракт уже подписан, через три недели группа выезжает в Каир обратно. «Пофему тебе надо идти флодным путем? — спрашивал он меня. — Поехали ф нами! Я тебе даде помогу, фем фмогу…» Я отказывалась из-за нашего с тобой уговора и ломала все его планы, а также планы девочек: Юли, Кати, Гули и Жанны… Он, в ответ, сломал мои надежды…

Паспорт Рома отдал, но было поздно… Вышло новое постановление нашего правительства, беззаветно любящего всякие реформы и эксперименты, которое гласило, что все граждане, имеющие действительные заграничные паспорта, а также желающие таковые приобрести, могут получить новенькие образцы с первого апреля 1993 года. Старые паспорта будут недействительны с марта месяца. Амр, ты понимаешь, что это значило? Дурацкая шутка сильных мира сего. Как будто наши министры пожелали посмотреть, как с этой задачей справится население. Шел март. Уехать по старому паспорту я не могла, получить новый тоже. И вот первого апреля вся наша необъятная страна кинулась получать заветные красные книжицы. Был веселый день…

Игорек увязался за мной. Завидев очередь вокруг маленького, неприметного здания ОВИР, которая была похожа на улитку с домиком в семь завитков, я поняла, что паспорт я не поменяю еще полгода. Я должна была отстоять семь завитков ада, чтобы только подать документы. Приемный день, один в неделю, был выделен для получения анкет. Далее ее нужно было заполнить, написать заявление и подать сии бумажки тоже в один единственный день, отведенный специально для этого действа. Сам паспорт делался бы еще месяц. Пропускная способность домика была маленькой. Дай Бог, пройдет человек сорок за приемные часы. На следующей неделе опять: семь завитков и сорок счастливчиков, получивших анкеты и подавших заявления. Бессонные ночи, номера шариковой ручкой на ладони, народные активисты, следящие за порядком в очереди…

Почему все так сложно? Почему все против меня? Против моей мечты? Против моих желаний? Я ведь так мало хочу…

Мой бывший, как я уже считала, муж решил не препятствовать и даже помогать. Он нашел знакомых в желанном здании ОВИР и я, о чудо, подала документы. Вздохнув с облегчением, мы вышли из этого ужасного, наполненного ненавистью и людской грязью дома. Желающие получить заветный паспорт толкались, матерились и работали локтями… В маленьком душном помещении дралась за свое экономическое будущее на рынках города толпа «челноков»…

Я закурила. С первой же затяжкой почувствовала, что внутренности моего организма протестуют, рвутся наружу и устраивают бунт. Голова кружилась так сильно, что я грохнулась прямо в грязное месиво из рыхлого, быстро таявшего снега… Рвало… Выворачивая наизнанку, до боли в глазах, забирая с каждым рывком способность соображать, где я… Игорек бегал вокруг с ошалелыми глазами и не знал, чем помочь…

— Поздравляю! Вы беременны! — кисло молвила гинекологиня районной поликлиники…

Я знала, что это мальчик. Чувствовала неизвестно каким чувством. Тебе не понять, мой милый, как приятно осознавать, что внутри тебя живет маленькое и уже такое любимое, сладкое чудо. Я приобщилась в тот момент к настоящему таинству, волшебству… Мы сотворили эту магию… Я и ты.

— Ой! Как здорово! — радостно всплеснула руками мама.

— Не совсем, — задумчиво прошамкала моя старенькая бабуля. — Вот будете оформлять брак с Амром и выяснится, что ты до сих пор замужем. Приезжаешь беременная… Что подумает мужик? Даже если и не подумает, сомнения будут одолевать долго, а то и всю жизнь… Иди, внуча, на аборт. Так будет лучше…

Плакала, переживала, не хотела… Но бабуля была права. Все моя глупая тайна по поводу девственности! Если бы я тебе сказала правду тогда!!! Я — дура, безмозглая идиотка, убийца…

…Трясло. Руки не слушались. Стук зубов отдавался в голове