Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

— Дуня ты… Возьмем шапочку-феску, приклеим на нее поднос, на него прилепим пузатые, коньячные стаканы, а в стаканы забебеним свечи. Юсеф обомлеет! Он и так не шибко доволен, что нарисовались инвалид с уродом. Тебе даже и жопой не надо будет крутить. Там уже красота и необычайность. Можешь просто стоять и лыбиться.

— Класс! — согласилась Нонка. — Ланк! Беги к Джозефу! Возьми у него все необходимое!

К Джозефу Ланка побежала с радостью и уже через пятнадцать минут все были заняты делом, мастеря «корону» для «гвоздя» программы.

— Как все-таки невовремя появился Ебейд! — сочувствующе вздыхала Милка. — Кстати, вы заметили? Он всегда невовремя…

Иринка тоже вздыхала и кивала в сторону Нонки:

— Там еще и твой банный лист, который Шланг, материализовался. Все спрашивал, помогли ли таблетки…

— Вот кто точно урод и инвалид! — злилась девушка-мечта. — Я его просто не перевариваю! Надо ему эти таблетки дать, пусть жрет, идиот!

Лана разрезала каждую свечку на три части и, как всегда, защищала Нонкиных мужиков:

— Он тебя любит сильно. Зачем ты так про него? — но ее тихие слова остались без ответа. Нонка только зло зыркнула в сторону защитницы и продолжила рисовать эскиз сногсшибательной головной конструкции.

— А что у нас с вашим залетом, дорогая? — вспомнила про всеобщую проблему Милка и тоже осталась без ответа, так как лидер коллектива вдруг неожиданно взбесилась:

— Кто доверил слепому клеить стаканы?! — указала она пальцем на творение Милкиных рук.

Стаканы стояли прямо, но правильный шестиугольник Милка не соблюла, а лидер коллектива всегда добивалась идеального вида произведенного продукта.

— Ты куда вот этот пришлепала, а?! В очках вроде…

— Где ты мне карандашом нарисовала, туда и шлепнула, — нехотя отбивалась Милка.

— Это же зад, а надо сбоку, — не унималась лидер, — и вообще… Бабы! Она не видит, сколько клея выдавливает! Тут все умазано, как соплями! Хохлома, блин! Гжель! Уйди отсюда, телевизор вон позырь, слепота… Ланк! Возьми пистолет, клеить будешь!

Нонна привезла это чудо техники еще из Александрии. Клей выглядел, как палка прозрачной пластмассы. Палка вставлялась в специальное гнездо электрической машинки типа «пистолет». Достаточно было сунуть вилку в розетку, пистолет нагревался, и палка клея плавилась внутри. При нажатии на курок, выдавливалась порция горячего клея и… вуаля! Схватывало почти намертво. Милка старалась работать с чудом техники осторожно, но по причине хронической слепоты и поддержания неспешных разговоров все пальцы были уже обожжены, и она вздохнула с облегчением, когда Нонна распорядилась забрать «оружие». Недотепа взяла сигарету и уселась перед телевизором.

Шел турецкий фильм про любовь. Главный герой, как всегда — жгучий брюнет крупного телосложения со смоляными усами и широкой мордой, заваливал в ночной клуб, где пела главная героиня — пухлая, аппетитная тоже брюнетка с необъятной грудью. Глаза главной героини, что смутно угадывались за накладными ресницами и подводкой с мужской палец, активно стреляли по посетителям. Они сразу выделили в толпе мужчину мечты в белом костюме и красной, как огонь, рубахе, в глубоком декольте которой бугрилась сильная волосатая грудь. Белый костюм зашевелился, кликнул официанта и вручил ему пачку банкнот, заказав песню. Полилась душещипательная мелодия… Певица томно запрокидывала голову и пела о чем-то сильно романтическом и несчастном. Камера не слезала с главной героини, уделяя основную часть времени обширным подмышкам звезды ночного клуба.

— Девки, это че? — с неподдельным интересом спросила Милка. — У них это красиво, что ли?

— Сексуально, — криво, как могла, зевнула Иринка.

— Туфта. Разве потные подмышки кого-то возбуждают?

— Ой, дорогая… Чем, например, подмышки хуже задниц?

Нонка тоже оторвалась от нанизывания бусинок на нитку и буркнула в сторону Милки:

— Побольше турецких фильмов смотри.

Милка недовольно хмыкнула и вернулась к перипетиям судеб на экране.

Главный герой по имени Ердал был весь в любви. А засранка-героиня всеми путями от него отбрыкивалась. Как будто не она завлекала его в ночном клубе и демонстрировала пресловутые потные части тела. Настоящий мужчина такого терпеть не смог и решил наказать вертихвостку за обманутые надежды и попраную честь, наняв каких-то головорезов зверского вида.

Пока головорезы составляли план убийства и выясняли местонахождение жертвы, сама жертва сидела у моря и грустно выла о том, как сильно любит ту волосатую грудь, что ее «заказала». Неожиданно, о чудо, в тех же местах страдал и сам заказчик — Ердал.

Шедевральная мезансцена: пляж, в середине — большой камень, почти скала, закат, шум моря… С одной стороны камня-скалы поет и плачет героиня, а с противоположной стороны по-мужски, то есть психованно и с надрывом, страдает герой, колотя себя по лбу и коленкам.

После того, как отзвучал последний аккорд песни-откровения, обалдевший герой вдруг резко услышал героиню и взобрался на камень-скалу, дабы явить ей того, о ком она страстно завывала полчаса. Сердце героини не выдерживает и она в бессилии валится на песок.

Вырывая смоляные завитки, ветер бьет в волосатую грудь, но несмотря на неожиданно поднявшуюся бурю, Ердал смело прыгает с валуна и стремительно летит к своей возлюбленной. Тревожная музыка, ураган, замедленная съемка… На лице Ердала смешались все чувства: страстная любовь, желание, беспокойство, злость… Он знает, что она его любит. Она знает, что он любит ее. Героиня стоит на коленях с вытянутыми навстречу любимому руками, плачет и смеется, смеется и плачет… Вот он — миг счастья!..

Но тут из-за проклятого валуна высовывается рука с ружьем… Еще одна… И еще… Залп!!! Герой в ужасе оборачивается, орет на своем турецком «Ядерному взрыву — не-е-ет!», машет руками… Но поздно. Возлюбленная эффектно бухается в красивую, мертвую позу, заголив одно колено и, соответственно, задрав руку, чтобы последний раз показать потную подмышку. Герой и проникнувшиеся историей головорезы яростно рыдают на обширной груди возлюбленной Ердала под сопровождение финальных титров…

Милка тоже шмыгала носом и вытирала слезы рукавом.

— Чего? — хихикнула Иринка. — Птичку жалко?

— Ну ты, Милк, даешь…

— Дуры вы все… — рыдала недотепа, — такая любовь…

Нонка заржала было, но сразу скривилась от боли и уже почти серьезно произнесла:

— А не завести ли тебе бой-френда? Чего-то ты засиделась без любви…

Мила гордо вытерла свой пятачок и официально заявила:

— Брюс Уиллис женат. Я не могу разбивать семью. Других достойных не вижу.

Работа прекратилась, и все занялись обсуждением Милкиного будущего. Муди имел в активе непонятные чувства к Лане и предложение жениться. Следовательно, Клоп как кандидат, отпадал. По той же причине отпал и Псих. Хотя Иринка с удовольствием бы поделилась. Отношения только наметились, и для Милки ей было ничего не жаль. Шалуфа выбыл из конкурентной борьбы из-за семьи в Голландии, Джозеф —