Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

потому что «отец родной», Мухаммед-секьюрити — из-за ментовской работы. Ебейд не прошел отбора по тем же причинам, что и абориген верхней части Нильской долины, и, плюс к тому, из-за своей противности. Она, правда, плавно перерастала в симпатию (Ебейд после ночи под звездами проникся искусством), но до нужной, поворотной точки еще не дошла. Вырисовывался только один более-менее подходящий к роли боя и френда — Стасик.

— У Стасика невеста в Голландии вроде… — засомневалась Лана. — Он мне даже фоту показывал. Не то Ингеборге, не то Ингрид…

Нонка сморщилась, как будто Ланка сказала полнейшую чушь:

— Видели мы эту фоту. Крокодил там. Наша Милка — Мисс Вселенная по сравнению с этой Ингрид.

— Ребят! Да не хочу я Стасика! — засопротивлялась Мила.

— Никто не спрашивает, что вы хотите, дорогая… — менторским тоном заявила Нонка. — Если ты ревешь после турецкой порнографии, то тебя нужно спасать! Мы ж тебя не замуж выдаем…

— Крокодил… не крокодил… — задумалась Лана, — а может, он ее любит?

— Чего вы гадаете? Надо сделать первый шаг, а там будет видно, кого он любит.

— Не буду я никуда шагать! — бубнила Милка в ответ на последнюю реплику Иринки. — Ничего не хочу, никого не хочу…

Ее не слушали. Общее собрание большинством голосов решило сделать в сторону Стасика первый шаг, а дабы отметить сие событие, Мила и Лана были посланы в ресторан.

***

— Ребята, вы не представляете, что там творится! — таращила глаза Милка, вручая больным тарелки со всякой снедью. Нонна и Ирина дружно принялись кушать: Ирина жевала с трудом, а Нонкины руки еле держали вилку.

— Мы как зашли, так и обалдели! — продолжала рассказ Мила. — Столпотворение! Народу — куча! Арабья понаехало… Семьи не менее десяти человек. Дети кричат, по ресторану бегают, грудные орут, как резаные… Мамаши на них внимания не обращают. Все толстые. Фигуры… — Милка пощелкала пальцами, подбирая выражение, — короче, египетские пирамиды с них ваяли. Все к низу расширяется и ходят, как переваливаются. Нонка у нас сейчас так же двигается… Хи-хи… Откуда эта орда приехала?

— Точно, орда… — открыла рот Ланка, — мы вам еле тарелки набрали. Как они жрут!..

— Да-да! Мы же к открытию пошли. Двери не успели открыться, как весь буфет уже был облеплен. Не подступиться! На тарелку кладется все!

Лана подтвердила:

— И в таких количествах… Не поверите, я наблюдала за одним арабским мальчиком. В его штанах помещусь я, ты, он, она и трактор «Беларусь» с прицепом. А ведь ему не больше одиннадцати. Сначала была тарелка хлеба, потом мяса с горой, риса и макарон. Про десерт я не говорю. Тарелка для основного блюда стонала под тяжестью шоколада и тортов.

— Персонал потный, загнанный. Столов не хватает.

— Иностранцы с квадратными глазами. Когда толпа у шведского стола рассосалась, на нем уже ничего не было. Как саранча пролетела…

— Это мы удачно не пошли. Да, Нонк? — нашла плюсы в своем уродстве Иринка.

Нонка кивнула и предположила:

— Это они из-за Рамадана. Запасаются впрок, как верблюды…

— Тогда они начали запасаться с прошлого года.

Ланка опять подтвердила:

— Такие слоны… Ни одного худого. Все с разными степенями ожирения.

— М-да…

Пока Мила и Лана воевали за кусок хлеба в ресторане, позвонил мистер Юсеф и сообщил, что проблема с заставками решена: заполнять паузы между танцами будут аниматоры. Нонка сразу же активизировалась и предложила пригласить кое-кого из «Морского рая», чтобы все прошло на высшем уровне. Она сама туда позвонит, сама договорится, шоу будет исполнено в лучшем виде, и даже имеется сюрприз в виде нового беллиданса. Юсеф расцвел.

— Зачем тебе вызывать Али? Все равно из комнаты выйти не сможешь, — удивилась Иринка.

— А поговорить? Самое главное — напомнить о себе! — Нонка знала, что делала. — Такой замечательный повод я должна использовать.

Она позвонила. Али совсем не обрадовался, но в очередной раз согласился помочь.

Иринка же долго колебалась, а потом-таки позвонила в «Морской рай» и попросила соединить с номером Амра.

— Извините, но такого постояльца у нас нет, — вежливо ответили ей, и она аккуратно положила трубку на рычаг.

— Это тот, к кому ты сегодня сквозь дверь пыталась пролететь? — заинтересовалась Нонна, и Иринку опять прорвало. Она рассказывала, выплескивая боль, скорбя о несбывшихся мечтах и потерянных надеждах.

— Я сидела дома безвылазно шесть месяцев. Назвонила кучу денег, а там постоянно был автоответчик. Да возьми ты трубку! Ответь, что все, больше не надо звонить, пытайся жить сама! Нет! Надо спрятаться, наврать, обнадежить, отнять время…

— Ну… Его тоже можно понять. Он, наверное, не смог поверить, что у тебя столько проблем. Ведь каждый раз что-то случалось, что задерживало твой вылет, — предположила Нонна.

— А спросить нельзя было? Напрямик? Лучше выйти из игры по-английски и вроде благородно, не оскорбив и не обидев, оставив человека там, за рулеткой, ловить синюю птицу и ждать выигрыша, да? Сам крупье уже отыграл… Мне романтично спели песню «Догадайся, мол, сама…». Это честно? Автоответчик не выключен, трубку не берут… До меня только через полгода дошло, что в казино я одна и пытаюсь выиграть джек-пот у себя самой…

— Иринк, вы оба хреновые телепаты. Сегодня тоже он, наверное, ждал, а ты не пришла. Вот и подумал, что ты его водишь за нос…

— Опять же: позвонить и спросить, узнать нельзя? Я же сказала, что приду. Я сама позвонила и сообщила, что жду звонка. Он же перезвонил все-таки. Зачем? Потом, я набирала его каирский номер пять месяцев! Он не задумался, почему я так упорно хочу с ним говорить? Чтобы водить за нос?

— Н-да… Пять месяцев — многовато.

— Когда поняла, что ждать нечего, вышла из дома, поехала к старой подруге Леле Раковой. На обратном пути встретила Валерку из «Современника». Там давняя история. Как-то мы уцеловались на пьянке, посвященной 23 февраля. Он мне и сообщил, что «Современник» собирается в Китай и так как мальчиков надо в группе по две штуки, а девушек по десять, баб не хватает. Уговорил прийти, сказал, что поговорит с Ермолаичем, чтоб не гнобил сильно. Я пришла… Тыничкин и правда не гнобил. Сказал только, что я неблагодарная, а он — всепрощающая Матерь Божья. Я понимаю, что обижен, что надо было предупредить, сказать, мол, уезжаю… Но надо знать нашего шефа. Что бы я сказала? Что еду с Ромой? Меня бы быстро поставили в позу раком и пнули под зад со спецэффектами. Кому охота под пушки добровольно становиться? Сделала из себя дурочку, сказала, что виновата, не поняла, не узрела, не разобралась… И опять оказалась в «Современнике».