Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

«Консул как-то странно реагировал на беседу. В его глазах читалось, что все это он уже где-то видел, слышал, проходил и складывалось впечатление, что веры моим словам у него нет. Под конец он заявил, что визу я не получу, так как для этого приглашения недостаточно. Я слабо понимала почему, а консул твердил, что ты лично должен ему позвонить. Помнишь, я просила тебя связаться с консульством? Подтвердить, что приглашаешь меня? Ты правда звонил? Или… Прости, что задаю такие вопросы… Конечно, ты звонил. Но на консула это не произвело впечатления. Он вообще открестился от того, что ты с ним разговаривал…

Визу мне так и не дали. Я не собиралась сдаваться. Опять записалась на прием, перебронировала билет и позвонила тебе. Тебя не было… Я возненавидела твой автоответчик.

Потом… Ты позвонил сам. Командировка в Кувейт. Три месяца в чужой стране. Военный аэропорт. Секретный объект. Международной связи не будет.

Я закрылась дома, никуда не выходила и каждую ночь видела тебя во сне… Потом все же решила позвонить: вдруг твоя командировка закончилась досрочно?

И опять твоя адская машина — гребаный автоответчик. Я звонила, звонила и звонила… А он все просил оставить сообщение после гудка. Весь оставшийся месяц… Последующие два… Если ты умеешь считать, то ответь мне: где ты был все эти три месяца?! Я спала с телефоном восемьдесят девять дней, ждала, что ты возьмешь трубку и скажешь нежное «Лапушка». Но ты пропал, испарился, исчез… Я же сказала тебе тогда, что буду ждать! Буду ждать три месяца! Полгода! Год!..

И еще… Разъясни мне одну деталь, пожалуйста: почему твой автоответчик работал? Кто перематывал кассету? Кто стирал предыдущие записи, чтобы была возможность записать новые?

Умоляю, скажи, что тебя задержали в Кувейте. Подтверди мне, что ты действительно туда уехал, а не наврал мне тогда, уверившись, что я не смогу приехать… Скажи просто, что на самом деле любил… и любишь…»

***

Ирусик приняла душ вторично, долго вертелась перед зеркалом и три раза наносила и смывала макияж. Четвертым вариантом она осталась довольна.

Нонка сладко спала, изредка стеная во сне. Мила и Лана тоже, видать, дрыхли. Ирина в очередной раз встала перед зеркалом, удостоверилась, что больше нечего добавить к своему ослепительному облику, и глянула на часы. Полпервого. Рановато она собралась… Но сидеть в комнате уже не было сил, и Ируська решила скоротать время, оставшееся до встречи, в кофе-шопе. Приходить вовремя тоже не входило в планы. Надо появиться в лобби эффектно, опаздывая, как английская королева, минут на тринадцать…

Заказала кофе. Время умерло…

Почему-то вспомнилось, как Амрушка привел в мамин бутик и предложил выбрать все, что душа пожелает. Вещи были до того хороши, что Иринка растерялась и долго ходила между стендов и полок, не в силах что-либо выбрать. Под занавес она взяла какие-то клипсы и на вопрос Амрушки «И это все?» буркнула, что не может принимать дорогих подарков. «Какая же я была дура! — думала она сейчас. — Надо было смести хотя бы один ряд вешалок со своим размером!» Постеснялась, стушевалась, побоялась показать, что она в восторге от нарядов и тем самым дать понять, что ей никто и никогда не предлагал такого раньше… Да и собственная непонятная гордость не дала тогда расслабиться. Кроме того, мелькала мысль, что Амр подумает, как она меркантильна, он нужен ей из-за тряпок и денег…

«Никаких серег с топазиками! Пойду, вернусь. Одену эти клипсы…»

Иринка опять скосила взгляд на часы: без пятнадцати час… Определенно, время остановило свой бег. По крайней мере, поменять серьги она успевает.

Катюша Маслова возвращалась с ворохом пакетов после встреч с Хусей и все девочки ходили смотреть на выставку Катюшиных достижений. Она даже купила еще один чемодан, чтобы упаковать все, что купил ей Хуся за каких-то два месяца. «Почему я так не могу?» — задумывалась Иринка, а потом гордо заявляла сама себе:

— Я и сама заработаю на жизнь!

На часах было ровно тринадцать ноль-ноль, когда блестя клипсами, она вернулась в кофе-шоп. Пить еще одну чашку кофе не хотелось. Она встала и решила зайти в туалет, чтобы еще раз проверить свой внешний вид. Там Иринка благополучно докуковала оставшееся время, извертевшись перед зеркалом.

— Ну, пора! — наконец сказала она самой себе и красивой походкой от бедра пошагала к лобби.

Дорогу преградил Шланг:

— Сестра! Как там Хабибичка? Я так плакал, так плакал… — затараторил он. — Это же наш ребенок! Моя плоть и кровь! Нонна не права. Очень не права… Таблетки возымели действие?

— Шлангусик, скажи мне одну вещь… Когда человек умер, ему нужна таблетка от головной боли? Или слабительное с горчичником?

Шланг побледнел:

— Хабибичка… Что с ней? Почему ты говоришь о смерти?

— Потому, что я сейчас тебя точно стукну! Больно. Беременной не нужны противозачаточные таблетки! Поздно! Иди лучше медицинскую энциклопедию почитай!

Тупой Шланг медленно двинулся, куда шел, соображая, кто умер, что нужно, а что не нужно беременным, зачем его стукать и что такое медицинская энциклопедия. Иринка же опаздывала уже не на тринадцать минут и вышагивала не вальяжно, от бедра, а летела на всех парах.

— Ирина!!! — неожиданно услышала она. — Хай!!!

Радостный секьюрити с прекрасным для русского слуха именем Ебейд стоял чуть поодаль, улыбался и приветственно махал рукой. «Прости, товарищ! Но у меня важные дела. Изучение русского языка и йоги оставим на потом…» — подумала Иринка и, уже на бегу, тоже махнула ему рукой и крикнула:

— Гуд автенун!!!

Она не могла видеть, что уже добежала до широких, чистых, как слеза, дверей лобби, потому что неслась, как на пожар, обернувшись назад и махая Ебейду. Прокричав «Добрый день!» Ирусик со всего размаха смачно впечатала свой многострадальный нос в почти невидимое глазу, кристально чистое стекло дверей.

Сознание покинуло сразу. Все еще с поднятой вверх рукой Ебейд видел, как Ирусик, закатив глаза, сползает по двери на пол, оставляя на стекле кровавый след…

***

Голова гудела, как колокол. Словно сквозь вату в ушах доносились английские и арабские слова… Ирина медленно начала ощущать все тело, а не только гудящую голову. Открыла глаза. Перед ней крутилось шесть расплывчатых фигур, бубнящих что-то о помощи, докторе и какой-то неприятности… Через минуту фигуры соединились друг с другом и уже чистым, незамутненным взглядом Иринка разглядела, что их только две: Ебейд и бармен.

Она лежала на сдвинутых стульях подсобки. Вся, некогда голубая, блузка была залита кровью. Около пострадавшей крутились двое неравнодушных. Они создавали