Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

ее отравим! — засомневалась Иринка. — Надо чуток плеснуть, а потом с тяжелым предметом побегать. Спровоцировать выкидыш нагрузками. Натрудиться так, чтобы копыта откинулись.

— Спасибо вам, девушки, за доброту, за ласку и заботу, — невесело поблагодарила Нонна. — А что по поводу традиционной медицины?

Лана округлила глаза:

— Неужели на аборт пойдешь?

— Какой аборт? Можно в аптеке спросить какую-нибудь таблетку, что спровоцирует этот выкидыш. Вот пусть твой задолбавший Шланг и дует в аптеку! Накреативничал? Вперед и с песней последствия исправлять! Где оно, это чудо? Когда не надо, всегда тут…

Шланг находился на посту под дверью, где и был пойман и немедленно послан. Вернулся он скоро, принес маленькую синенькую коробочку, но отдавать отказался напрочь:

— Нонна! Хабибичка! Это — плод нашей любви!

Хабибичка гневно наступала и цедила сквозь зубы:

— Отдай, гад! Я швабру возьму!

— Не дам губить невинную душу! — плакал Шланг, отступая к двери. — Это и мой сын тоже! Не позволю его убить!

Он спрятал коробочку за пазуху и уже ползал перед Нонной на коленях, то умоляя, то требуя, то просто обещая убить и себя заодно, если сын погибнет. Трагедия продолжалась около пятнадцати минут, и Нонка, пытавшаяся то угрозами, то жалостливыми просьбами выпросить синенькую коробочку, не выдержала:

— Бабы! Помогай! — крикнула она и хищно прыгнула на оккупировавшего пол Шланга, повалив бедного отца ребенка и придавив локтем его тонкую шею. Шланг хрипел, выкручивался, но где ему было совладать с четырьмя разъяренными дамами! Восемь рук шарили по закромам Шланговской одежды в поисках панацеи от беременности.

— Вот она! — наконец радостно прокричала Милка, вцепившись в синенькую добычу, и вся куча мала быстренько рассосалась. Безутешный Ахмед был выставлен за дверь, где и остался сидеть подслушивать, как будто понимал по-русски.

— Так… — промокнув пот, выступивший на лице за время боев со Шлангом, Нонна уставилась в инструкцию на английском языке, — пить семь красных таблеток с первого дня месячных, потом четырнадцать белых и перерыв на неделю…

Ирусик забеспокоилась:

— Какие месячные?.. Этот глист противозачаточные притащил!!!

— Ну и чокнутый! — подала голос Мила. — Они тут все такие… темные?

Ирусик закивала головой:

— Конечно. Вспоминая Варварину задницу со шприцем… Если здесь такие доктора, что говорить о нормальных членах, жителях то есть?

Нонна в отчаянии бухнулась на диван. Лана изучала инструкцию, пытаясь найти там то, чего не было. Мила ходила по комнате, сшибая все, что плохо лежит или висит, и бубнила под нос вечный вопрос, а Иринка, пребывая в глубокой задумчивости, разглядывала углы в коридоре.

— Где Шланг? — вдруг резко спросила она.

— Как где? Под дверью поди…

— Посылай его за йодом, — решительно приказала Ирина Милке. — Ланка, дуй в бар за молоком! Будет тяжелая атлетика. Медицина и впрямь бессильна…

— А чего я поднимать буду? Чемоданы?

— Не-а… — Ирина покачала головой в ответ на Нонкин вопрос и ткнула пальцем в угол, — вот это!

Там, в коридоре, между дверью в ванную комнату и зеркалом, стояла зеленая швейная машина. Чугунный подарок Мэтра.

***

— Присесть! Встать! Присесть! Встать! Раз, два, три, прыжок!

Ирина, развалившись на диванчике и дымя сигаретой, командовала парадом. Чугунный «Зингер» прочно устроился на Нонкином горбе посредством всего, что имелось в хозяйстве: веревок, эластичных бинтов, шнурков. С этим странным «рюкзаком» Нонна и выполняла команды Иринки в данный момент. Мила и Лана наблюдали за процессом.

— Батман! Присесть! Батман! Прыжок!

— Бли-и-ин, — ругалась Нонка, в очередной раз заехав ногой по столу, — тут развернуться негде!

— А кому сейчас легко? — философски пыхтела сигаретой Ирина. — На исходную позицию, больной!

Нонка обреченно вздохнула, но тут Милка разродилась очередной идеей:

— Можно на футбольное поле пойти! Или на теннисный корт!

— Ага… Я с этим горбом никуда не пойду! Быстро все сбегутся смотреть да вопросы задавать… — не оценила идеи Нонна.

— Да кому ты там нужна? Время три часа ночи! — возразила Ирусик. — Молодец, Мила! Дай пять! Собираем монатки и на футбольное поле! Кругов двадцать пробежишь — и все вылетит, как пуля!

Пациентка вздохнула.

— Не ссы, Нонк! Мы с тобой тоже будем бегать. За компанию.

Шоу-группа, громко галдя и чему-то радуясь, вывалилась в коридор. В окне показалась знакомая, заспанная, рыжая голова:

— Это опять вы…

— Привет, мистер Шалуфа! — хором проскандировало русское шоу.

— Ш-ш-ш… Перебудите всех! Почему не спите опять?

— Тренинг у нас, — ответила за всех Ирина. — Спортивные мероприятия по вашему совету! — и показательно пробежалась туда-сюда, высоко задирая ноги.

Шалуфа не унимался:

— А почему ночью-то?

Он давно привык, что русские раньше петухов не ложатся, но гвалт стоял приличный и он вылез посмотреть, что они задумали на этот раз. Две ржали, как полоумные, и висели друг на дружке, одна изображала лошадь, исполняющую конкур, а четвертая стояла в сторонке с каким-то агрегатом за плечами и выглядела очень серьезной.

— Ночью не так жарко. У нас программы по интенсивному сбрасыванию веса. Может, с нами махнете? Будете стройным, красивым…

Шалуфа зевнул и засобирался:

— Нет, нет… Я только наблюдатель. С русскими бабами спортом заниматься нельзя…

***

На небе сияла огромная луна. Рядом переливалась россыпь миллиардов звезд. Целый хор сверчков пел веселые песни. Шумело вдалеке море. Складывалось впечатление, что четыре ненормальные на футбольном поле и есть все население Земли. Больше никого… Ночь. Луна. Сверчки.

— Значит, так… — тихо сказала Ирина, — бежим двадцать кругов. Если потом не упадешь от усталости, будем бегать еще. Пока не упадешь. Не волнуйся, обратно дотащим. Не в первый раз.

И они побежали…

Нонна, сжав зубы, гарцевала молча. Иринка командовала и просила больную «с улыбкой нести бревнышко». Мила и Лана дурачились и ржали.

— Запатентуем способ, откроем клинику, народ попрет… А там только доходы считать! — мечтала Милка, изображая бабочку, что радостно машет разноцветными крылами. — Чур, я — кассир!

— А я буду в регистратуре сидеть, — хохотала Ланка. — Ирка — почетный доктор-тренер, а Нонка — заведующая складом медицинских инструментов!

— Заведующая складом желает пописать. Срочно. До палаты не добегу…

— Упс… — остановилась Ирина, — кругом пустыня…

— И мертвые с косами стоят… — приплясывала Нонна. — Машинку снимите, я тут, рядом с воротами…

— Мы потом ее три дня пристраивать будем, — не разрешила доктор-тренер. — Ты же писать собралась. Трехминутное дело! Иди, иди… Мы покараулим…

Но больная сопротивлялась:

— Ребята! Если я сяду, то уже не встану! — взмолилась она, и ей ответили, что самое главное дать — сигнал. Трое суперподруг немедленно придут на помощь, спасут, вызволят, освободят. И через несколько секунд около футбольных ворот, как яркий светлый фонарь, забелела в ночи Нонкина задница.

— Сколько она кругов намотала? — зевая, спросила Лана.

— Десять. Еще столько же.

— Ирк, может