Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

дискотека не работала, развлекательных программ не проводилось, кроме анимационных игрищ в дневное время суток… Вот и сидели в пустой дискотеке до утра, занимались постановкой новых танцев, писали фонограммы, да и просто беседовали за жизнь. Когда надоедала дискотека, устраивались в комнатах и шили новые костюмы. Под занавес они посещали мусульманский ужин «сохор» и при уже полном солнечном свете, довольные проделанной работой, заваливались спать до вечера.

Что было хорошо в этот тихий сонный месяц, так это возможность хорошо поесть, особенно пожрать. Ифтар в пять, через два часа начинался обыкновенный ужин для гостей, который заканчивался в одиннадцать вечера, потом шведский стол опять обрастал едой для мусульманского сохора, что длился до пяти утра. Ранее девушки, поев полодиннадцатого и желая порепетировать до утра, знали, что спать лягут голодные, как сто слонов. Сейчас же наступила полная лафа: нормальные люди стали есть тогда, когда наиболее подходило ненормальным из русского шоу…

Минусом Рамадана была скука. Вселенская скука. Складывалось впечатление, что все живое спит в утренние и дневные часы, оживая только после захода солнца. Да и оживает как-то половинчато. Отель затих. Море еле шумит. Персонал вареный и двигается, как на замедленной пленке. Даже птицы, казалось, перестали петь. Все плавное, неспешное, тихое и, в некоторой степени, безжизненное…

Несколько дней девушки пережили нормально, но через недели две уже хотелось выть. Аниматоры тоже затихли. Стасик налег на занятия подводным плаванием, закончил уйму курсов и стал инструктором, переведясь из аниматоров-реаниматоров в дайвингисты-нигилисты, отрицая прежний образ жизни. Тем более, из дайв-центра Шалуфы уехали сразу двое инструкторов, образовалось две вакансии, одну из которых и поспешил занять Стасик, выполняя свою заветную мечту. Теперь он точно сможет завоевать титул «Гроза акул».

Муди и Ашраф, после отъезда Шланга и переквалификации Стасика, осиротели. Успевать организовывать вдвоем столько мероприятий, сколько организовывалось вчетвером, отбирало время и силы. Лана вздохнула с облегчением: Муди перестал требовать ответ на свое предложение руки и сердца

за неимением свободной минуты для разговора. Конфетно-букетный период в отношениях Иринки и Ашрафа тоже завял: Псих только изредка махал рукой во время пляжных мероприятий. Бурное, ежедневное общение между русскими балеринами и арабскими аниматорами свелось на нет. Девочки, возвращаясь в номера после ужина-сохора, видели своих друзей только в спящем состоянии. Дверь их комнаты всегда была открыта и оттуда вечно раздавался мощный храп уставших, загнанных и вечно голодных мужиков.

— Я скоро свихнусь… — пожаловалась Милка. — Пусть уж лучше бы Шланг надоедал!

— Соскучилась, сестра? — подколола Нонна.

Ирина соглашалась с Милой:

— Я тоже соскучилась. Пр крайней мере, было чем заняться — Шланга от двери гонять.

— Я щас заплачу! Шланг, вернись! А то эти мымрики или на работе, или спят… — Мила кивнула в сторону источника храпа. — Никто нас не развлекает…

Ирина, пройдя на цыпочках, заглянула в комнату Ашрафа и Муди. Те глубоко спали, открыв рты. На третьей кровати притулился калачиком Стасик, пискляво посапывая и чмокая губами, аки младенец.

— У меня идея! — хихикнула Иринка, оглядев натюрморт.

***

— Тихо, я сказала! — шипела Нонка, вставляя нитку в иголку, но все сдавленно хихикали и прыскали в кулачки. Время от времени кто-нибудь вылетал с красной рожей в коридор, чтобы просмеяться там, не нарушая покой двух аниматоров и одного уже инструктора по подводному плаванию. Нонна только что вернулась из коридора и поэтому лучше всех противостояла смешинкам. Она подала иголку со вздетой ниткой Иринке и еще раз шикнула на подруг детства: те валялись в проходе между кроватями, зажимая друг другу рты. Иринка вернула иглу с обрывком нитки, взяла новую и продолжила стежок за стежком пришивать спортивный костюм Стасика, в котором он завалился спать, к одеялу, простыне и обшивке матраса. Ахмед распластался на кровати, изображая букву «К», и Иринка почти закончила обшивать «зигзагом» контур.

В другом углу комнаты, таким же макаром, Лана пришивала Психа. Тот лежал, полностью укрывшись одеялом, и она успела пришить только верхнюю часть, там, где по всем соображениям, должна быть голова Ашрафа. К тому же Милке надоело бегать в коридор и она относилась к обязанности подавать иголки с нитками недобросовестно. Скоро, покончив со Стасиком, на помощь пришла Ирина, и с удвоенными силами они быстро упаковали Психа в одеяло, как в мешок.

Клопа решили не пришивать, свято помня историю со Шлангом. Должен же кто выручить друзей из ловушки и пригнать пинками на работу!

Воплотив Иринкину идею в жизнь, девушки вывалились в коридор и прикрыли дверь.

— Классно мы их! — восхищалась Милка. — Эх! Жаль не посмотрим, как будут просыпаться.

Иринка хитро подмигнула:

— У меня и на этот счет есть идея.

Прикинув, что юноши должны проснуться через полчаса, девушки переоделись в темную, удобную одежду и собрались в ванной комнате Нонки и Ирины.

— Если Шланг вылез, то и мы пролезем! — уверенно заявила генератор сегодняшних идей, поглядывая на окно, где в свое время так эротично висел Шланг.

— Пролезть-то пролезем, а дальше что?

— Пока мы занимались художественной вышивкой, я обратила внимание на потолок: у них наверху сделана фрамуга! У нас-то окна есть. С нашей стороны пляж, свободное пространство, а у них пристройка с прачечной. Я подумала, как они в этой коробке без окон живут? Глянула и поняла: им сделали «дышалку» на потолке!

— Блин! — хлопнула себя по лбу Милка. — Точно!

— Только бы в эту «дышалку» все видно было…

***

Девушки сидели на крыше корпуса контрактников без малого час. Измученные работой мальчики, казалось, собрались спать вечно. Четыре «ниндзя» в черном трико уже не торчали перед фрамугой в позе «зю», как в начале эксперимента, предвкушая развлечение столь редкое в эти дни, а вяло переговаривались, сидя по-турецки и подперев головы кулаками. С крыши корпуса открывался завораживающий вид на отель и море.

— Делать нам нечего… — зевая, промямлила Нонка.

— Точно, — подтвердила Мила. — А с другой стороны, простительно немного умом тронуться. Больше трех недель в мертвом отеле, без работы, выездов в город, без общения…

Иринка встрепенулась:

— Бабы! А что нам мешает выехать? Ашрафа-цербера нет. Если кто и скажет чего против, так мы ляпнем, что в аптеку, супермаркет или магазин садового инвентаря!

— Дурынды! — Нонка аж подпрыгнула. — Завтра же в «Ноев Ковчег»!

…Светало. Сначала над морем показалась светлая, белесая полоска. Потом она стала желтеть, наливаясь цветом все ярче и сочнее. Воздух сделался настолько прозрачен, что можно было видеть четкие, как нарисованные, верхушки далеких гор. Свет с каждой минутой, секундой прибывал и прибывал. Наконец, величественно выплыло из воды яркое, оранжевое, невероятных размеров солнце. Оно