Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

— Я… Мы вам устроим!!! — пообещал Псих, сделал неприличный жест и лихо подпрыгнул, пытаясь достать до обидчиков, пляшущих на крыше.

— С добрым утром, товарищ спортсмен! Продолжайте тренироваться! — орала Нонка.

— Все выше и выше, и выше стремим мы полет наших крыл… — пела Милка, маршируя и отдавая честь.

В окне Шалуфы показалась рыжая, всклокоченная голова:

— Вам тоже доброе утро, — сказала она и зевнула. — Уже не спим или еще не начинали?

Псих сразу перекинулся на Шалуфу, жалуясь, что русское шоу его достало. Попросил дайвинструктора засвидетельствовать моральный ущерб. Рыжая голова долго смотрела на скачущего, метающего гром и молнии Ашрафа, и перед тем, как скрыться в глубине комнаты, брякнула:

— Дорогой друг! С русскими ссориться нельзя…

— Ку-ку, — неслось с крыши, — может, мистера Юсефа или Тарека позовешь, пожалуешься?

— Не… — возражала Иринка, — иди сразу к президенту Египта.

— Да я вам… — прыгал с кулаками Псих, — вы еще пожалеете!

Нонка в свою очередь тоже пообещала:

— Ладно-ладно! Мы больше не будем с тобой шутить, раз ты такой ранимый, нервный и без чувства юмора. Будем шутить с Мудиком и Ахмедом!

Клоп сонливо прогундосил:

— Со мной тоже не надо. Я буйный… Вон, Стасика обхаживайте…

Стасик не возражал. Он вообще спал, прикорнув на широком плече Клопа.

НЕОБЫКНОВЕННОЕ ЧУДО

— Значит так. Если не можешь сделать первый шаг, стесняешься и вообще чувствуешь себя не в той тарелке, мы пойдем в дайвинг-центр вместе. Очаровательной гурьбой, — Нонна одевала купальник. — Попросим Стасика обучить нас дайвингу, а потом я заболею, Иринка передумает, а Ланка обнаружит у себя боязнь воды. Останешься одна ты. И вот тут уж хлеборезкой не щелкать!

— Я не могу… — гнусавила Милка, — честно-честно!

— Через «не могу», — уже давно собравшаяся на пляж Иринка курила сигарету номер пять, пока Нонка меряла третий купальник и пикировалась с недотепой. — Ты у нас уже красавица. Сколько тебе килограммов осталось?

— Семь…

— Вот-вот! Самое главное — начать, а потом семь кило слетят как парашутики одуванчика при легком ветре флирта и любви…

Иринка прыснула:

— Поэт-Нонка, пока ты собираешься, у Милки вообще весь боевой запал пропадет.

И правда. Отчаявшаяся Мила уже нарезала круги по комнате, бубня под нос:

— При чем тут килограммы, Стасик и одуванчики? Ничего не хочу, никого не хочу…

Но Нонка наконец выбрала себе купальник под настроение:

— Итак… Всем построиться в колонну по одному! Шагом марш выполнять благородную миссию! — браво скомандовала она и тут же опомнилась, оглядев состав отряда:

— Где единоличница?

Лана опять воплощала в жизнь заветную мечту иметь махровый банный халатик. На раскрой ушло три отелевских полотенца, и сейчас она уже стачивала детали, предвкушая, как оденет творение рук своих после душа. Но мечта так и осталась в тот день голубой: совсем некстати пришлось маршировать в дайвинг-центр, чтобы оказать поддержку подруге, которая, по всеобщему мнению, нуждалась в хорошем романе.

— Привет, мистер Шалуфа! Как вы сегодня?

— Вроде пока нормально. А вы? Какие планы на вечер, ночь и утро? Я могу надеяться заснуть, поспать и проснуться самостоятельно?

— Пока никаких планов. Спите спокойно, — успокоили девочки и как бы случайно спросили про Стасика.

— А у него сегодня выходной, — удивил Шалуфа. — Невеста к нему приехала. Вон они… на пляже веселятся…

Девочки медленно перевели взгляд в сторону, указанную менеджером дайвинг-центра. Там по кромке моря, как в замедленной пленке, высоко задирая тощие волосатые ноги и поднимая тучу брызг, гарцевал кандидат на роль Милкиного боя и френда — Стасик. Лицо его, одухотворенное, как никогда, улыбалось во всю ширь, щуплая цыплячья грудь расправилась от буйства романтических чувств, а руки плясали польку-бабочку. Навстречу ему, в таком же плеске волн и брызгах счастья на лице, неслась Ингеборге или Ингрид. Она пребывала в еще большем возбуждении, грудь восьмого размера радостно выпрыгивала из декольте купальника и колыхалась, как маятник, грозя уйти в самостоятельный от туловища страстный полет, с пленительных красных губ срывались протяжные вздохи, а сильное тело казалось почти невесомым.

— Та-та-та та-а-рам та-та-там… — пропела Иринка отрывок из главной музыкальной темы в сериале про Будулая, — какое фееричное па-де-де…

Стасик, добежав до любимой, чмокнул ее в лоб и, как истинный рыцарь, взял на руки. Ингрид смутилась и зарделась так, что было видно даже девушкам из русского шоу, застывшим на веранде дайвинг-центра с отвисшими ртами.

Рыцарь, хоть и являлся непревзойденным киллером акул, свое счастье до конца поднять не смог, и влюбленная парочка с визгами и криком «О, май гад!» красиво плюхнулась в прибрежные воды, вызвав почти цунами. Прекрасная дама перетянула щуплого рыцаря и оказалась внизу, а Стасик, выглядевший рядом с невестой, как выпускник концлагеря, очутился на теле возлюбленной раком, и поза получилась недвусмысленная… Но вулкан чувств, преобразовавший ординарного дайвинструктора в галантного мачо, постоянно толкал Стасика на подвиги. Натянув все свои жилы и хрустя костями, он вывернулся, огромным усилием мышц и воли потянул невесту за собой и они пару раз перекувыркнулись на мелководье, сладострастно охая и стеная о чем-то, как показалась девушкам, нежном и ласковом…

— Да уж… Забавно-забавно… — крякнула Нонна, — пошли, что ль, поближе… На шезлонги приляжем… Я такого пропустить не в состоянии.

Адам и Ева, Ромео и Джульетта, Тристан и Изольда нашего времени задорно бегали по пляжу, кружились, держась за руки, и брызгались водой из бутылок. Стасик старался… То пепси закажет, то по плечику постучит, а сам за широкую невестину спинку спрячется (Ку-ку! Кто не спрятался — я не виноват!), то цветочек откуда-нибудь вынет и на коленях преподнесет. Окружил теплом, заботой и вниманием. Инга цвела и пахла. На ее далеко не молодом и умудренном опытом лице то и дело проскальзывали выражения «Неужели я не сплю?», «Ущипните меня!», «Это правда?», но Стасик сразу же искоренял недоверчивые помыслы каким-нибудь знаком любви на всю жизнь.

— Ну, не верю я! Фамилия моя — Станиславский! — хмыкала Нонка, глядя то на влюбленную пару, то Милку. — Ей все сорок, а нашему Стасику двадцать пять от силы…

Милка сидела в гордой позе победителя:

— Чуяло мое сердце! Первый шаг, первый шаг, одуванчики… — передразнивала она.

— М-да… А Стасик-то сейчас из плавок выпрыгнет, доказывая, что сильно скучал, любил и ждал… — с кислой миной откликнулась Ирусик.

— А может, там и правда любовь? Может, человек хороший? Что вы сразу про возраст и про внешность… — наконец высказала свое мнение Лана, на чем все и остановились, кроме Нонки:

— Давайте дадим оценку этому спектаклю позже,