Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

***

Народные гуляния начались около шести часов вечера, сразу после последнего ифтара. Опять отель был переполнен празднующими свой религиозный праздник и, соответственно, начались проблемы в ресторане. Культ еды в стране был возведен в ранг наиважнейшей значимости. Главными развлечениями являлись трапезы с гостями, пикники на свежем воздухе с богатой скатертью-самобранкой, званые ужины или приглашения на какое-нибудь специальное блюдо. После наполнения желудков разнообразными и не очень деликатесами мужчины скапливались большими или малыми кучами покурить кальян и поговорить о футболе, а женщины группировались потрещать о своем девичьем, пообсуждать рецепты, стиральные порошки и потрепаться о детях. Дети зачастую развлекали себя сами, тупо вися на качелях или просто гоняясь друг за другом. Мамаши не обращали на них внимания, а папаши изредка брали чад на руки и просили чмокать гостей в щеки. Ребенок выполнял эту повинность и с радостью убегал носиться дальше.

В отеле «Солнечный берег» пошли дальше обычных празднеств и представили гостям скетчи аниматоров на разогреве у новой программы русских балерин. Народ, голодавший целый лунный месяц, был счастлив до безобразия, хлопал в ладоши, улюлюкал и плясал. А когда вышла Милка с пирамидой из коньячных стаканов на голове, засвистели, засунув два пальца в рот, даже египетские матроны. Премьера удалась, и девочки, может быть, в первый раз за три месяца, остались довольны своим выступлением. Иринка расцеловала всех девчат, Милка почувствовала себя на вершине блаженства (ни разу не опозорилась!), а Ланка с Нонкой изображали твист, кривляясь на середине раздевалки в одних трусах.

За занавеской раздался голос Психа:

— Можно к вам?

Девушки помнили, как скакал этот нервный тип после милой шутки «Замуровали, демоны!» и обещал всем страшную месть, поэтому пускать в раздевалку Психа никто не собирался.

— Это зачем? — ехидно спросила Иринка, смело шагнув к портьере.

— Приглашаю на виски!

Нонка скривилась:

— Подлизывается, гаденыш… Русские за один вискарь не продаются… — и храбро заявила:

— Если хочешь знать, мы бросаем пить! Особенно твой виски!

— Да не мой!!! Стасик ставит в честь его женитьбы на Ингрид!

Девочки переглянулись.

— Это меняет дело… — радостно рявкнула Иринка, а Ланка тревожно предположила:

— Бабы, мы тут сопьемся…

— Да ладно… Когда мы последний раз пили?

Последний раз был при сто пятьдесят пятых проводах Шланга, чуть меньше месяца назад.

— Это ты называешь спиваться? — возмутилась Нонка. — Вот если б каждый день…

Иринка присоединилась:

— И самое главное! Хочу заметить, что нашу водку и наш спиртик мы вылакали в первый день.

— Итак, вывод — мы тут ни при чем! — бодро провозгласила лидер. — Нас тут нагло и бессовестно спаивают!

***

…Инга мило улыбалась каждому, кто подходил ее поздравить со знаменательной вехой. Стасик по такому случаю надел простую рубашку с коротким рукавом и держался из последних сил, хотя сбегать за ножом тянуло со страшной силой. За большим столом расположилась давно спаянная алкогольная компания русского шоу и аниматоров, подруга невесты, строго следящая за волнующимся женихом, и парочка гостей-дайвингистов, Шалуфа и молодой блондин с длинными прямыми волосами, собранными в хвост.

— Это кто? — не привлекая внимания других, спросила Иринка Шалуфу.

— Наш новый дайвмастер.

— Надолго он к нам?

— Стандартный контракт на шесть месяцев.

— А-а-а…

Новый дайвмастер был высок, спортивен, симпатичен и, когда улыбался, что ему очень шло, сверкал зубами белоснежной голливудской челюсти.

— Разрешите познакомиться. Херрит… Херрит… Очень приятно. Херрит… — подавал он руку Иринке, Нонне, Миле, Лане и всем остальным присутствующим, пока не обошел всех.

— Царь. Очень приятно. Царь… — щерилась Нонка. — Тут даже прозвище придумывать не надо. Будем звать уменьшительно-ласкательно: Херушка.

«Ах! — вздохнула Мила. — Мой контингент!» Она не показала, как взволнована, как забилось сердце и каким нечеловеческим усилием воли захлопнула рот, открывшийся было, чтобы сказать комплимент и густо затем покраснеть. Мила предусмотрительно стиснула зубы, совершив трудную победу над самой собой, вечно взбалмошной, простой и открытой… «Я буду умнее в этот раз, — исподтишка разглядывая контингент, думала она. — Красив. Красив, как бог! Какие Стасики? Только вон Иринка на него пялится… Нонка, как всегда… Ей все нужны. А он, по-моему, на Ланку смотрит…»

— Ну? И как вам новый персонаж? — задорно спросила Нонка.

— Красавец! — поделилась Иринка мнением.

Лана смущенно пожала плечиками, а Мила совершила второй за сегодняшний вечер подвиг:

— Девочки! А можно я попробую? — робко заскулила она. — Вы же сами говорили, что мне пора, я засиделась…

— Флаг тебе в руки, барабан на шею, в зубы горн! — весело отозвалась Иринка. — Уступаю! Хи-хе-херушку!

Лана незатейливо проигнорировала вопрос, а Нонна (права была Мила в своих выводах), как всегда, нуждалась во всех сразу:

— Может, ты ему и не понравишься еще…

— Хватит, Нонк! Если ты перестанешь коллекционировать все штаны в округе, ему и выбирать-то никто не даст! Или Милка, или никто! Поняла? Иди лучше Али позвони… — твердо расставила все точки над «е» Иринка.

Мила благодарно улыбнулась в ответ, а Нонна, сболтнув «Еще не вечер», решила спор не продолжать: Ирина вовремя напомнила о страстной и незаконченной эпопее с арабским «Томом Крузом». Воспользовавшись тем, что Стасик остался в одиночестве, а его теперь уже жена лихо отплясывала рок-н-ролл с Психом, девушка-мечта подсела к новобрачному:

— Ахмед, ты мне друг?

Тот обреченно кивнул.

— Есть просьба, — Нонка подсела еще ближе и зашептала на ухо.

Суть идеи, вспыхнувшей всего минуту назад в Нонкиной голове, сводилась к тому, чтобы подключить другана-Стасика к плану по получению давно облюбованного объекта в полное и безоговорочное распоряжение. После последнего звонка, когда она ясно дала понять, что открыт зеленый свет, Али не звонил и в «Солнечном береге» не показывался. Да… Нонна знает, что Шланг — тоже друг Стасика и завещал ему беречь, охранять девушку-мечту, но, по большому счету, Шланг — не ее счастье. Досадная ошибка, временное помутнение рассудка, акклиматизация… Сейчас она млеет только от одного упоминания о шефе аниматоров из соседнего отеля и готова на все, чтобы быть рядом с ним. Всегда. На веки веков. Это ли не любовь?

— Вот если взять тебя, Ахмед… Ты счастлив. Нашел любовь всей твоей жизни…

Стасик икнул и закашлялся.

— Я вижу, как ты утопаешь в этом чувстве, как нежишься в его лучах…

Стасик опять икнул.

— А я? Посмотри на меня! Несчастная! О! Как болит моя душа! С каждым днем все больше и больше, сильнее и сильнее…

— Ты понимаешь… — начал было Стасик, но Нонна опять не дала ему шанса, горячо зашептав:

— Мне нужно только одно. Подумай, как к