По ту сторону любви - Эмили Кокс

– Почему бы тебе не надеть футболку? – машет она рукой в сторону моей голой груди. – А потом иди к бабуле.

Она раскрывает объятия и жестом приглашает подойти ближе.

– Кажется, новостей у тебя накопилось немало. Иди ко мне, малыш.

Я сглатываю обжигающую металлическую панику, хватаю с пола футболку и натягиваю ее. Потом на негнущихся ногах подхожу к бабуле и обнимаю ее – неловко, скованно, руки словно одеревенели. Все мое тело свело судорогой, будто меня кинули из печки в морозилку.

Бабуля сжимает меня в объятиях, а я пытаюсь забыть, что она только что видела Мэй почти без одежды. И знает, что виной тому – я. Она расскажет папе. О мотоцикле можно забыть. А Мэй… Если до прихода бабули еще были шансы ее вернуть, то сейчас они растворились.

– Прости, что прервала веселье, – говорит бабуля, гладя меня по спине. Потом отстраняется, берет меня за плечи, на лице у нее напряженная улыбка. – Хотела сделать вам с папой сюрприз… но похоже, сюрприз достался мне.

Качая головой, я прячу лицо в ладонях, а убрав их, стараюсь смотреть куда угодно, но только не ей в глаза.

– Не знала, что ты устраиваешь вечеринку без футболок… – кивает она на дверь. – Но, похоже, я все испортила.

Я закрываю глаза, тихо ругаюсь и киваю.

– Бабуль… я…

Я что? Просто хотел взглянуть, какое у Мэй нижнее белье? Собирался проверить, нет ли у нее рака молочной железы? Я мотаю головой, лицо горит, ноги словно ватные. Тестостерон опускается в пальцы ног тяжелым ледяным комом, и я падаю на диван.

Когда бабулина ладонь ложится мне на щеку, я открываю глаза.

– Маркус, милый мой. Мне не впервой заставать восемнадцатилетнего Миллера в компрометирующей ситуации. Просто не ожидала найти сегодня своего внучка за попыткой подарить мне правнука.

Бабуля достает из сумки «Доктор Пеппер», садится рядом со мной и делает большой глоток. Я открываю рот, но она продолжает:

– Радуйся лучше, что пришла я, а не твой папа. А то просидел бы в чулане до самой смерти. – Она поворачивается ко мне и моргает. – А Рэймонд знает об этой молодой леди? Он о ней ни словом не обмолвился, а я уверена, что он не стал бы молчать…

– Нет, не знает. И мы… с ней… мы еще ничего… – Слова вырываются из пересохшего горла с трудом. – Мы еще ничего такого не делали. Просто… немного увлеклись.

– Значит, я и правда помешала.

Я подаюсь вперед, опираясь на колени, сцепляю руки и опускаю голову.

– Я потерял контроль, совершенно.

– Мм. Что ж… с каждым бывает.

– Я ведь обещал, что не допущу этого, – бормочу я в пол.

Бабуля поглаживает меня по спине, ногти задевают ткань футболки.

– Полагаю, тогда тебе нужен веский повод держать себя в руках. Особенно если ты и вправду любишь эту красавицу. – В ее голосе звучит улыбка. – Ты ведь любишь ее?

Я закрываю глаза, зарываюсь пальцами ног в ковер и киваю:

– Да. Я знаю, что это глупо – нам ведь всего по восемнадцать. Поверь, я уже сто раз пытался себе это объяснить. Но я просто… с первой же встречи влюбился по уши. И никак не могу избавиться от этого чувства. Пытался держать все под контролем, но ты сама видела, что из этого вышло.

Я провожу руками по лицу.

– Ты всегда все чувствовал слишком сильно. Девочкам это нравится в мальчиках. Наверное, поэтому Рэймонд и затеял это глупое пари. Не то чтобы я не согласна с ним в том, что тебе пока не стоит выпрыгивать из штанов. – Она делает глоток. – В твоем возрасте у мальчиков гормоны бьют ключом, и они не понимают, что секс – это не любовь. А любовь – это не секс. И мозги себе можно легко запутать, если слишком рано начать играть в твистер под одеялом.

Я бросаю на нее взгляд, лицо горит.

– Ты где такие выражения берешь?

Она хихикает и хлопает меня по руке.

– Вся это история с мотоциклом – просто способ уберечь тебя от ошибок твоего отца. Но… – вздыхает она. – Рэймонду пора перестать держать тебя в плену собственного прошлого. Он слишком долго носил на себе этот груз. Мог ведь уже давным-давно жениться и жить счастливо, а не изводить себя и ненавидеть весь женский род. – Она теребит язычок на банке лимонада. – Но я-то всего лишь его мать, что я понимаю?

Бабуля закатывает глаза, ее серьги задевают мое плечо.

– Он сделал очень большое дело, вырастив из тебя такого замечательного парня. Впрочем, это не далось легко ни ему, ни тебе. – Она гладит меня по спине и продолжает: – Я рада, что ты решил дать девочкам шанс. Просто постарайся не так гнать коней. Найди ту самую причину держать себя в руках и обдумай, что будет лучше для вас обоих в долгосрочной перспективе. Это спасет тебя от душевной боли и сожалений в будущем.

Мы сидим плечом к плечу в тишине, как делали каждое лето. Во время гроз мы устраивались на качелях у бабули на крыльце, разговаривая о вещах, которые с кем угодно другим обсуждать было бы неловко, но только не с ней. Я постепенно расслабляюсь и хочу забраться к ней на колени, как в детстве, чтобы она сказала, что с Мэй все будет хорошо.

– Твоя мама выбрала не быть мамой. И хоть у нее теперь другая жизнь, я своим материнским сердцем чувствую: она жалеет об этом каждый день. Даже у моделей есть о чем жалеть. Особенно когда они видят новость о выпуске своих детей.

Я поворачиваю к ней голову:

– Откуда она могла узнать?

Бабуля ставит пустую банку на кофейный столик и выпрямляется, потом поворачивается ко мне и кладет руки на колени.

– Твоя мама сейчас в Лос-Анджелесе. Я встретила Айрис – ее мать, твою вторую бабушку, – пару недель назад в супермаркете. Взяла у нее адрес Оливии. И отправила ей новостную заметку. – Она пожимает плечами. – Подумала, что она захочет увидеть, каким стал ее ребенок, в какого превратился мужчину. И на кого он очень уж похож.

Я смотрю на бабулю и думаю о двух фотографиях своей мамы, которые я видел. Представляю ее лицо в тот момент, когда она увидела на снимке меня – незнакомца, которого предпочла не знать. Частичку ее самой, с которой она даже не хочет встретиться.

– Зачем ты это сделала? Она мне не нужна.

– Я знаю, милый. И все же твоя мама имеет право узнать, какого потрясающего человека она привела в этот мир. Я ужасно тобой горжусь, вот и все. Захотелось немного похвастаться. Показать ей, что она потеряла.

Волна