Запрет на браки в Чосоне. Том 3 - Чхон Чжихе

– Я сам поговорю с Его Величеством. Отойдите назад.

– Все равно ничего не выйдет!

– Мы и так ждали семь лет – неужели не подождем еще день-другой? Если поторопимся, все только испортим!

Искренние слова Тосока заставили толпу немного остыть – постепенно люди начали отступать.

«Господин Тосок…» – Сердце Хэён сжалось. Она не могла к нему подойти – не только потому, что толпа вокруг была слишком плотной, но и потому, что не решалась приблизиться к человеку, наделенному столь сильной решимостью.

Да, вспыхивавшие у отдельных погромщиков порывы раздражали и его, но он спокойно уговаривал толпу и направлял ее. Хэён никогда прежде не видела его таким. Сердце болело все сильнее от того, что она не могла к нему подойти. Она должна была встретиться с ним еще раз, чтобы развеять все давние недоразумения.

Сейчас Cинвону не хватило бы и десяти тел, чтобы успеть все. После начала мятежа он был вынужден одновременно исполнять обязанности и командира стражи.

Но сейчас важнее всего было восстановить справедливость и аннулировать неправедный выбор королевы. Все остальное – потом.

По приказу короля Ли Хона следовало возобновить дознание господина Е Хёнхо и госпожи Со. Синвон велел связать госпожу Со и сопроводить ее в подземелье – в зал дознаний.

Вскоре туда же, с трудом передвигая ноги, спустился и сам Ли Хон. Яд распространился по всему телу, казалось, он вот-вот рухнет, но взгляд его оставался острым, как клинок. Он уставился на госпожу Со так, будто готов был уничтожить ее на месте.

Госпожа Со прикусила губу и ответила ему столь же ядовитым взглядом.

– Почему не воздаешь государю подобающие почести?

От ее вызывающей наглости Синвону захотелось взметнуть кнут. Столько людей уже подтвердили ее преступления, а в ней – ни крупицы раскаяния. Но, как только в зал вошел господин Е, сопровождаемый стражей, невозмутимость госпожи Со впервые дрогнула. Вот оно что… Синвон мгновенно понял: больше всего она боится именно его.

– Синвон, начинай дознание, – тяжелым, властным голосом велел Ли Хон, усевшись в середине зала.

– Слушаюсь, Ваше Величество. Вот человек, которого сегодня днем доставили Сонхек и Хваль, – доложил Синвон.

Сонхек и Хваль, давно не показывавшиеся на людях, втащили в зал мужчину в черной одежде, лицо которого было скрыто под маской.

– Кто он? – спросил Ли Хон.

– Об этом мы спросим у госпожи Со лично.

Господин Е Хёнхо смотрел на происходящее с полным непониманием. Кто этот человек и зачем его привели на очную ставку?

– Госпожа Со, вы узнаете этого человека?

Синвон резким движением полоснул по завязке, и маска на лице пленника соскользнула, обнажая лицо.

«Он?..»

Лицо госпожи Со в тот миг побелело. Неужели Ли Синвон докопался и до этого? Появился свидетель, который способен окончательно ее погубить.

– Нет.

– В самом деле? А вот он помнит вас очень хорошо.

Синвон медленно приблизился, голос его стал ледяным:

– Чтобы найти его, офицеры Чхве Сонхек и Чи Хваль проверили всех слуг, когда-либо побывавших в том доме. Этот человек… семь лет назад пытался убить госпожу Е Хёнсон.

– Ложь! – госпожа Со взвизгнула, будто ее ударили. – Я никогда… Такого не было!

– Тогда пусть он сам расскажет, – сказал Синвон, обращаясь к мужчине. – Какой приказ дала вам госпожа Со семь лет назад?

– Она велела избавиться от Е Хёнсон – дочери госпожи Ким, законной супруги господина Е.

– Неправда! – вопила госпожа Со, извиваясь так, что, казалось, веревки на ее запястьях вот-вот порвутся.

Но лицо господина Е Хёнхо исказилось сильнее прочих: оно вспыхнуло, а в следующий миг стало пепельно-серым.

– Это правда? – прошептал он. – Скажи, правда ли это?

– Нет, нет! Все это клевета, заговор!

– Слышал также, – продолжал Синвон, – что госпожа Со отравила госпожу Ким – родную мать Хёнсон.

Мужчина кивнул:

– Да. Редким ядом из Цин. Госпожа Со заказала его у уличной торговки.

– Неправда! Ничего такого не было!

– Она подмешала его в сладости, чтобы самой занять место законной супруги.

Лицо Е Хёнхо искажалось все больше – в нем теперь читались и ужас, и отвращение, и ненависть.

Он смотрел на госпожу Со как на чуму:

– Значит, ты и госпожу Ким убила?

– Нет! Господин, клянусь, это все клевета!

Связанные руки господина Е, которого держали гвардейцы, мелко задрожали.

– И… ты хотела убить нашу Хёнсон?

– Да. Это так, – прозвучал твердый голос у дверей.

Это была Соран.

– Все, что сейчас огласил дознаватель Ли Синвон, – правда, – сказала она.

Синвон кивнул ей, уступая последнее слово.

– Семь лет назад этот человек, подосланный госпожой Со, попытался убить меня. Но мне удалось спастись.

– Госпожа… как вы могли! – Крик, вырвавшийся из груди господина Е, эхом раскатился по подземелью. В его глазах отразилась горечь предательства – чувства, доселе ему незнакомого.

Все эти годы он жил во лжи, рядом с женщиной, которая убила его жену и попыталась убить его дочь. Господин Е схватился за голову и рухнул на колени – удар был невыносим.

– Как вы могли!.. – Господин Е Хёнхо заплакал навзрыд – только теперь до него начал доходить весь ужас того, что он сотворил. Он слепо поверил словам госпожи Со, поспешил выдать замуж свою младшую дочь Хёнхи, ни разу не попытался разыскать старшую. Теперь ему были понятны и слова Синвона: главное преступление – «не знать» о том, что творится в собственном доме. Слепее его в этом мире не было никого.

Господин Е не мог справиться с чувством вины. Пока он лежал, сотрясаемый рыданиями, к нему медленно подошел король Ли Хон.

– Спрошу еще раз, – тихо, но жестко произнес он. – Эта девушка – ваша дочь?

Он указал рукой на Соран. Изможденную, побледневшую, с сухими губами и усталым взглядом.

– Я спрашиваю: эта служанка – Е Хёнсон, ваша дочь?

В голосе короля звенела сталь. Соран едва держалась на ногах, ожидая отцовского ответа – всем сердцем моля, чтобы он не отрекся от нее снова.

– Эта служанка… – Взгляд Соран отчаянно молил. – Эта служанка… моя дочь, да.

И в этот миг все поплыло перед глазами. Слезы хлынули, застилая весь свет. Не помня себя, Соран бросилась к отцу и обняла.

– Отец… отец!

Слезы лились водопадом. Она не могла остановиться. Он был и оставался ее отцом. Она все равно должна была обнять его.

Е Хёнхо прижал Соран к себе и зарыдал так, будто из него вырывали душу.

– Прости. Прости, дочка. Я совершил грех, достойный адского пламени. Прости…

Наконец горечь, копившаяся между отцом и дочерью долгие годы, растаяла – и они вновь обрели друг