Запрет на браки в Чосоне. Том 3 - Чхон Чжихе

– Я, прожив всю жизнь в проклятом целомудрии, молчал только потому, что верил: отбор пройдет благополучно! Но теперь и он провалился?!

– Да и я ни разу женщину за руку не держал! И сколько еще нам так жить?!

То были Докхун и Ванбэ – известные участники движения «Мосольдан».

– Верно! Верно!

Толпа одобрительно загудела. И тут кто-то вскочил на каменный постамент и звонко выкрикнул:

– Настало время нам наконец подняться!

Он вытянул руку, поднимая в небо бамбуковое копье.

Это был… Тосок. Пепельно-серое одеяние, широкополая шляпа – сомнений не было.

Хэён, затерявшаяся в толпе, при виде его окаменела.

«Господин Тосок?»

Хэён хлопала круглыми, как монеты, глазами, не веря, что это и впрямь Тосок. Властный голос, расправленные плечи, горящий взгляд – он выглядел как прирожденный предводитель народного ополчения, человек несгибаемой воли.

А ведь раньше он был совсем другим: робким, внимавшим каждому ее движению… Даже когда спасал ее от похитителей, меч толком держать не мог. А теперь он будто стал совершенно другим человеком.

– Что нам дала эта страна? Что она сделала для нас за все эти годы?! – кричал Тосок, даже не подозревая, что Хэён в толпе.

– Да! Правильно говорит!

Послышался одобрительный гул.

– Кто он такой?

– Не знаешь? Это Чон Бончжа.

Его имя мужчины передавали из уст в уста, почитая как народного героя.

– Неужто тот самый?

– Да-да. Говорят, теперь он возглавляет «Мосольдан».

Шепот мгновенно разошелся по толпе. Увидев живьем человека, о котором раньше только слышали, мужчины чуть ли не с благоговением уставились на Тосока.

– Раньше я думал, что не могу найти себе возлюбленную потому, что родился слабым и никчемным! – выкрикнул Тосок, и голос его был полон копившейся годами боли. – Но, как бы ни был человек ничтожен с рождения, разве не хочет он любить? Разве не мечтает жениться?

Хэён смотрела на него с болью в сердце. Надо было подойти первой. Надо было найти его самой.

– Почему, думаете, сегодня так распоясались похитители невест? Да потому что в эпоху запрета на брак похищение – единственный способ найти себе пару!

– Верно, верно!

– Из-за этих похитителей я едва не потерял любимую… а потом и вовсе лишился матери.

Упоминание матери заставило всех замолчать.

– Все, чего она хотела, – чтобы я женился и подарил ей внуков. А я не смог дать ей даже этого…

Голос Тосока дрогнул, и многие почувствовали ту же боль. В этом мире, где браки запрещены, где рождение детей – вне закона, каждый из них невольно становился недостойным сыном для своих родителей.

– Скажите, почему государство сделало из меня человека, которому запрещено жениться? Почему сделало из меня сына, который не может исполнить сыновнего долга? Мятежника, у которого не осталось иного пути, кроме как идти против своей страны!

– Так и есть!

– Не мы виноваты. Виновата эта страна. Надо немедля довести отбор до конца и снять запрет на брак!

Гул одобрения прокатился по площади перед дворцовыми вратами.

Все были едины. Семь лет запрета – слишком долгий срок. Настало время государству ответить перед людьми. Теперь игнорировать народную волю было уже невозможно.

– Неужели желание любить – преступление в этой стране?

Казалось, в глазах Тосока погас даже крошечный огонек надежды, и от этого у Хэён сжималось сердце. Она надеялась, что он не потерял веру, надеялась, что он еще посмотрит в ее сторону.

– Теперь мы сами проложим себе путь! – воскликнул Тосок.

Так и не заметив Хэён в толпе, он сошел с помоста. Весть о том, что отбор сначала объявили, а потом приостановили, разлеталась быстро. Все больше людей стекалось на площадь.

Хэён оказалась зажатой в толпе и не могла двинуться с места. Ей хотелось подойти к Тосоку и сказать хоть слово, но сделать шаг вперед было почти невозможно. Собравшиеся выкрикивали в сторону дворца: «Отмените запрет на брак!»

Они мечтали только об одном – о мире, где можно любить без оглядки.

– Народные возмущения, говоришь?

Возле темницы, в которой держали министра военного ведомства Чо Сонгюна, тихо и незаметно появился человек с покрытым лицом. Некогда он был начальником внутренней стражи, пока его не сняли с должности. Звали его Ким Ыйчжун.

– Ха… как и следовало ожидать.

Лицо министра было изуродовано жестокими пытками, в его злобных глазах пылала ненависть.

– Остались еще не пойманные головорезы из шайки похитителей невест?

– Да, остались.

– Вовлеките их в народные бунты!

– Что?!

Министр сузил глаза:

– Пусть устроят погромы, пусть разжигают бунт! Скажи им действовать от имени «Мосольдана».

– То есть…

– Всех, кто возмущается, заклеймим как мятежников.

А ведь это были люди, мирно собравшиеся на площади у дворцовых ворот. Но, если обвинить их в беспорядках, это породит куда большую смуту и даст повод правительству для жестких мер.

– Принял бы король покорно назначенную ему супругу, ничего бы этого не случилось, – злобно прошипел министр.

Он собирался использовать народные возмущения, чтобы подорвать решение о приостановке отбора и заставить правителя отменить свое решение. Требовалась буря общественного возмущения – еще более яростная, чем нынешняя.

– Отныне его воля здесь больше не закон!

Если начнутся беспорядки и стража будет вынуждена их подавлять, противостояние между короной и народом лишь обострится. Именно этого он и добивался: увеличить пропасть между народом и королем, закрыть королевские глаза и уши на правду.

Чо Сонгюн оскалил желтые зубы и хрипло рассмеялся. Ким Ыйчжун коротко поклонился и исчез, как ветер.

Восстание расползалось, словно огонь по камышам. За один-единственный день смута, поднятая так называемыми «вечными холостяками» – членами «Мосольдана», – превратилась в общенациональное движение.

Вся Королевская стража собралась в Королевском сыскном ведомстве: отдавать приказы теперь предстояло Синвону.

– Усильте охрану дворца, – коротко распорядился он. – Но помните: народ трогать нельзя. Ни при каких условиях.

Они вышли на мирный сход, без рукоприкладства, и кричали лишь одно: «Отмените запрет на брак!» Поэтому нельзя было допустить, чтобы хоть кто-то из них пострадал.

Но тут…

– Что? Они разрушили колокольню и разгромили окрестные улицы?

Синвону принесли срочное донесение: все, кого задержали во время беспорядков, называли себя членами «Мосольдана».

Неужели мосольданцы и вправду превратились в мятежников?

Синвон занервничал. Решение по отбору нужно было объявить как можно скорее – иначе не избежать новых пострадавших.

Нельзя допустить, чтобы кто-то был ранен. Но что же происходит в Каннёнчжоне?

Что же решит король Ли Хон?

Пока обстановка за стенами дворца становилась все тревожнее, яд, расползшийся по телу Хона, и не думал отступать.

Допрос