Я подарю тебе новую жизнь - Юлия Резник

Леся сглотнула. Во рту пересохло.

— Ты приехал…

— Ага.

И все. Ни упреков. Ни вопросов. Ни ставшего уже привычным: «Ну и что ты творишь?», как будто она хоть как-то могла контролировать то, что с ней происходило.

Леся медленно пошевелилась, пытаясь приподняться. Олег тут же подался вперед.

— Лежи.

Она послушалась. Сил спорить все равно не было. За окном шумел дождь. Мягко потрескивал разожженный камин. И даже море сегодня звучало глуше обычного, будто тоже очень… очень устало.

— Ты напугала нас, Лесь.

Голос у него сел. Она виновато улыбнулась.

— Прости.

На этих словах он вдруг резко выдохнул. Медленно прикрыл глаза. И Леся поняла, что он буквально на грани. Неужели все действительно настолько плохо?!

— Олеж?..

Стахович качнул головой. Мол, не надо. Молчи!

Потом встал. Прошелся по комнате. Остановился у окна. И только тогда она заметила, что его немного потряхивает. Трясущийся Стахович… Это как вообще? Это что такое?!

— Что сказали врачи? — тихо спросила Леся.

Он помолчал, а потом вдруг криво усмехнулся.

— Что я дебил.

Она нахмурилась.

— В смысле?

Олег сделал круг по комнате. Медленно опустился на край кровати. Провел ладонью по лицу. Снова на нее зыркнул. И в этом взгляде было столько всего сразу — страх, неверие, ошеломление, какая-то почти мальчишеская растерянность, что у Леси сердце сжалось. Человек, привыкший разговаривать языком фактов и цифр, никогда не должен был выглядеть настолько беспомощным. Это рушило все ее представления о жизни!

— Ты… — он осекся. — Господи, Леся. Ты просто беременна.

Сердце встрепенулось в горле.

— Этого не может быть…

— Может, — глухо сказал он. — Еще как может.

Леся уставилась в потолок. Беременна. Господи! Она медленно опустила ладонь на живот. Туда. Где уже был их ребенок, и, беспомощно хватая губами воздух, беззвучно расплакалась.

— Лесь…

Она замотала головой. Не отталкивая. Просто не справляясь.

— Я думала… — всхлипнула она. — Я думала, что умираю… Но все еще хуже, да?

Стахович уставился на нее во все глаза. От души выматерился и резко сгреб в объятья. Да так, что она ахнула. Зарылся лицом ей в волосы. И задышал тяжело и рвано. Ею…

— Дура, что ли? — прохрипел он. — Никогда, блядь, больше так меня не пугай…

Она чувствовала, как колотится его сердце. Как дрожат руки… Это реально было настолько непохоже на Стаховича, что ей дико хотелось плакать. Держалась только из-за него.

— Олеж…

— Четыре месяца, Лесь, — сипло выдохнул он ей в макушку. — Четыре. Мать твою. Месяца.

Она зажмурилась. Да. Не меньше, получается… Но к чему это он? К тому, что уже вроде как поздно от беременности избавляться?!

Леся заледенела, буквально чувствуя, как кровь в венах превращается в острые царапающие краями кристаллы.

— Олег? — всхлипнула, требуя, чтобы он как-то прояснил ситуацию!

— А я ведь уже похоронил себя сегодня. Мчался сюда… и думал, что если с тобой что-то случится — мне пиздец.

Она смотрела на него, не дыша. А он вдруг отвернулся. Поднялся. И дал еще один круг по комнате.

— И что теперь? Я не умираю… Начало формы

— Тебе как есть говорить? — Леся кивнула. — Без понятия… Я себе не принадлежу еще как минимум два года. Ты как, Лисен, готова еще чуток подождать?

Глава 26

В Новый год снежило. Ветер срывал с неба тяжелые хлопья снега и швырял их в окна так, будто пытался пробиться внутрь, к свету и теплу. Море едва угадывалось где-то там, за белой мутью, темное, холодное, бесконечное.

Гостиница стояла почти пустой. Впрочем, зимой так бывало часто. Разве что дальнобойщики иногда останавливались переночевать, да редкие чудаки, которым зачем-то приспичило ехать вдоль побережья в несезон.

Впрочем, их единственного постояльца назвать чудаком было бы неправильно. Бедолага просто обломался по дороге домой. Позвонил по телефону, который значился на табличке у входа в гостиницу. Леся выскочила его встретить. Высокий, продрогший.

— Машина сдохла, — сообщил он вместо приветствия, стягивая с головы шапку. С нее тут же посыпался снег. — Я уже вызвал эвакуатор, но мне сказали, что в лучшем случае он приедет если только к обеду.

— Номер нужен? — спросила Леся, пряча улыбку.

— А вы работаете? — мужчина покосился на темные окна гостиницы с таким видом, будто жизнь только что обманула его особо циничным способом.

— Ну, конечно! — заверила Леся, пританцовывая на холоде. — Сейчас просто все по домам сидят. Пойдемте. Можете выбрать любой номер, — кивнула она в сторону коридора. — Кроме президентского люкса.

Мужчина моргнул и улыбнулся.

— А что, здесь такой имеется?

— Нет, — засмеялась Леся. — Но звучит солидно.

— Вы меня просто спасли. Я уже было настроился встречать Новый год в машине. Ресторана тут, поди, нет? — без особого энтузиазма огляделся.

Леся виновато покачала головой. И покосилась в сторону дома, где вовсю кипела жизнь. Видно, чтобы скрасить ей первый Новый год без сына, гостей набилось — мама дорогая. Отец с Викой, Викина дочь с мужем и новорожденной девочкой, Миша, который по настоянию Стаховича так и остался с ними. Сейчас они дружной толпой допиливали салаты и потихоньку накрывали на стол.

— Знаете что, — сказала Леся, выдавая гостю ключ. — Если не хотите встречать праздник с телевизором, приходите к нам. У нас там семейный сбор. Чужие люди, понимаю, но все же лучше, чем одному, правда?

Мужчина удивленно уставился на нее.

— Вы серьезно?

— Абсолютно.

— Тогда я, конечно, приду.

— Вот и славно. К девяти подходите. Голодным!

— Да я уже, — усмехнулся Степан (Олеся узнала имя гостя из документов).

— Я, кстати, Леся.

— Очень приятно.

Олеся улыбнулась напоследок и вернулась в дом. В нос ударило такое количество запахов, что она на секунду замерла у двери, счастливо зажмурившись. Жареное мясо, хвоя, мандарины, глинтвейн, хлеб, еще теплый после духовки…

— Леська! — гаркнул отец с кухни. — Селедку под шубой кто будет доделывать? Пушкин?

— Иду-иду, — засмеялась она, стягивая с плеч куртку.

— Да я уже все сделала, — усмехнулась Вика, когда Леся вернулась на кухню. — Садись, отдыхай.

— Налить тебе глинтвейна? — спросила Марина. — Очень вкусный, хоть и безалкогольный. Пока Лада спит, я отрываюсь, — усмехнулась и добавила, покосившись на Леськин живот: — Тебе тоже советую. Потому что потом будет некогда.

Леся покивала, соглашаясь. Животик у нее еще небольшой, но вполне заметный, особенно в мягком вязаном платье, которое она надела с утра.

— Да, конечно. Наливай.

Марина наполнила две чашки и села у окна, разглядывая метель за окном.

— Красиво у вас тут, — сказала она тихо. — Зимой даже как-то сказочно.

— Ага, — буркнул Игорь. — Особенно когда трубы прихватывает.

— Ну что ты бубнишь, как старый дед! — возмутилась Вика.

— Да какой