Я подарю тебе новую жизнь - Юлия Резник

Про Ксюшу. Я все понимаю, но… — Богдан сбился, провел ладонью по волосам, как делал всегда, когда волновался, и вдруг на одном дыхании выпалил: — Я решил, что остаюсь.

Леся смотрела на него и не понимала. Слова долетели. А вот смысл — нет.

— Остаешься… где?

Богдан моргнул, будто она какую-то глупость спросила.

— Здесь. Мне только что подтвердили, что я принят в колледж. Подпишешь заявление? Отец же не может…

Леся машинально кивнула. Перед ней стоял ее мальчик. Ее сладкий, невозможный, колючий мальчик, которого она еще вчера, кажется, держала на руках, прижимая к груди, пока он жадно ел, смешно морща нос. А теперь он почти взрослый. Высокий. Красивый. Весь в отца не только внешне, но и в этой его устремленности… куда-то.

— А как же… — начала Леся и тут же осеклась. Не надо про Ксюшу. Он ведь просил. Но как ему объяснить, почему для нее была так болезненна эта тема? Разве он поймет, что в этой девочке Леся чувствовала родственную душу? Видела себя в ней, да… И потому ей было так больно. За нее… За их чистые, ничем пока не омраченные отношения, за первую любовь в розовом свете.

Поняв, что она не договорила, Даник закатил глаза, хотя в этот раз без привычной злости. Скорее устало.

— Мам, да все нормально у нас будет. Я же ее люблю! Она сюда потом тоже поступит. У нее же классные результаты. И родители не против, чтобы она здесь училась. И если че, — Богдан наклонился к матери и продолжил шепотом, — ей отец поступление устроит.

Леся закусила губу. Внутри что-то ломалось. Но так тихо, что никто, наверное, и не услышал бы.

— Даже не знаю, что сказать, — просипела она. — Ты уверен, что справишься? Меня же рядом не будет.

— В смысле? Это еще почему? — изумился Даник. — Назло мне, что ли?

— Ну, что ты несешь? Просто… Ну, что мне здесь делать? Мне уже давно пора возвращаться.

— Та-а-ак. Мам, а отец вообще как, в курсе, что ты задумала?

— Ну, конечно, — кивнула Леся с облегчением, которого не испытывала. Богдан фыркнул. Шагнул к ней, как-то так виновато поглядывая из-под отросшей челки. А ей ему в лицо заорать хотелось: не надо, пожалуйста, не вырастай так быстро, побудь еще моим мальчиком, моим маленьким сыночком, я тебя прошу!

Но Леся, конечно же, промолчала. Потому что это было бы нечестно — сказать так.

— Ну, здесь же правда лучше, — заметил Богдан беспомощно.

— Я понимаю, — прошептала Леся.

— Так, может, и ты останешься? — запнулся парень, сжимая планшет в руках.

И вот тут она чуть было не дала слабину. Потому что до этого момента, как ни странно, вопрос казался решенным. Она уедет. Потому что сын вернется домой с ней. Ведь он же ее сын. Ее жизнь. Ее сердце, вынесенное наружу.

А тут оказалось, что сердце может захотеть жить отдельно.

— Да нет, Даник, — начала Леся, но ее объяснения прервало появление Олега. Стахович был собран, как всегда. Только взгляд выдавал, что он слышал достаточно.

— Лесь, — сказал он негромко. — Ты давай, это, не горячись.

Она медленно покачала головой.

— Никакой горячки.

— Тогда останься, — сказал Олег. И, главное, так просто. Будто речь шла о том, чтобы задержаться на ужин. — Ради сына.

Опять ради кого-то, да?

А где в этом всем она? Ее интересы? Где они?

Леся вдруг тихо засмеялась. Совсем не весело.

— Так ради сына я не настаиваю на его возвращении домой…

Она вдруг почувствовала, что еще немного — и сорвется. Начнет плакать. А плакать при Богдане было нельзя. Он и так уже смотрел на нее с изрядной долей вины.

Леся выпрямилась. Обняла сына.

— Поздравляю, — сказала она ему. — Правда. Я очень тобой горжусь.

Голос дрогнул только на последнем слове. Богдан шагнул к ней и вдруг обнял. Неловко, стесняясь, и в то же время...

— Ма, я буду приезжать каждые выходные! Честно…

Леся закрыла глаза, уткнувшись в его плечо. Она понимала, что очень скоро он забудет о своих обещаниях. И ничуть не обижалась… Ведь в эту минуту Даник реально верил, что так и будет. В конце концов, только умудренные жизнью взрослые понимали, как мало правды в обещаниях юности.

Ее сердце разбилось на миллионы сверкающих, ранящих своими краями осколков. Нет, она знала, что когда-нибудь ей придется отпустить сына. Просто не думала, что это случится так скоро. И что этому во многом поспособствует его отец.

Неизвестно, как бы закончился тот разговор, но в самый его разгар у Богдана зазвонил телефон. Он порывисто ее обнял и помчал к себе, чтобы уединиться.

Леся растерянно осмотрелась. Улыбнулась Олегу и направилась к гардеробу. Пришла пора собирать вещи. Впрочем, на кой ей они в их захолустье? Куда ей в них ходить, она даже здесь не все успела надеть, потому что… Да потому что никуда, блин, они со Стаховичем так и не вышли! За все два месяца — ни разу.

А без него, опять же, зачем наряжаться?

— Лесь, ты какую-то херню задумала. Серьезно, — раздался за спиной его голос. — Ну, хочешь, я тебе здесь куплю гостиницу?!

— И море сдвинешь? — Леся обернулась, закинула руки на шею Олегу и ласково потерлась носом о его скулу. Пах он просто божественно. Он и был божеством… Недостижимым обитателем Олимпа, который почему-то, однажды до нее снизойдя, радовал её возвращением снова и снова.

— Да блядь!

Стахович отставил ее в сторону. Убрал руки и подошел к окну. Взял валяющиеся там сигареты. Леся думала, те принадлежат кому-то из многочисленного персонала, что здесь бывал. Она так всех и не запомнила, хотя очень старалась. Да и в целом не смогла привыкнуть, что в любой момент в ее доме можно было наткнуться на постороннего.

Затянулся. Выпустил дым…

Она уже видела его как-то курящим, но все равно было непривычно.

— Ну, какого черта? Ну, почему так?!

Зачем-то взял и стукнулся лбом о косяк! Леся аж подскочила.

— Прекрати… Что ты делаешь?!

— Не останешься? — рыкнул, будто не услышав ее слов.

— Олеж…

Стахович развернулся, рванул куда-то. Схватил стоящий на пути столик и бросил в стену. Леся вскрикнула. На грохот сбежалась охрана.

— Вышли все! — рявкнул Олег. — И никого не пускать!

Олеся прижала руку к колотящемуся сердцу.

— И что? Все, типа… Надоело, да, Лесь?!

— Нет. Я же сказала, что буду тебя ждать, — всхлипнула она, собирая упавшую со злосчастного стола мелочь. Она собирала, а он вынимал из ее рук. И вновь от себя отшвыривал.

— А смысл?

— Вдруг тебе когда-нибудь надоест?

— Что