Фиктивная королева волков. Условия ставлю Я - Виолетта Вейл

— Еще один шаг полка — считаю попыткой вооруженного входа, — сказал он переговорщику. — До этого шага никого не атаковать.

Дверь надвратной палаты открылась.

Рейнар вошел, опираясь на трость. Под темным плащом проступал край перевязи. За ним шел разъяренный лекарь.

— Я запретил лестницы, — сообщил он всем сразу.

— Здесь одна, — ответил Рейнар.

— Этого достаточно, чтобы снова открыть рану.

Ада посмотрела на короля.

— Вы пришли вернуть командование?

— Нет. Дать показания.

— Тогда сядьте.

Он сел у окна и дождался, пока регистратор приготовится.

— Королевскую печать на этот приказ я не ставил, — сказал Рейнар. — Распоряжения входить в Вард не отдавал. Командование передано Брану Кроссу под надзор открытого суда и не возвращено. Любой офицер, исполняющий этот лист после сообщения о проверке, действует без моего приказа.

Переговорщик повторил его слова перед строем.

Рейнар не обратился к солдатам с речью и не потребовал верности лично себе. Он подтвердил только проверяемые факты. Решение оставалось за офицерами.

Снизу донесся новый шум. К полку подъехала карета с флагом совета. Из нее вышел Леон Дарваль.

Он поднялся в палату, положил перед Адой запечатанный конверт и назвал двух свидетелей получения.

— Северин прислал это вчера вечером, — сказал он. — Предложил объявить короля недееспособным, признать приказ и принять временное правление до созыва пяти домов.

— Что требовалось взамен? — спросила Ада.

— Сохранить Палате право закрытого исправления государственных договоров. Подтвердить действия первого хранителя как необходимые для безопасности. И подписать назначение трех советников из его списка.

— Вы ответили?

— Попросил время до прихода полка.

Рейнар посмотрел на брата, но ничего не сказал.

Леон выдержал его взгляд.

— Хотел увидеть, существует ли угроза, о которой мне пишут. Она существует. Но исходит не от суда.

Он попросил открыть внутреннее окно и обратился к представителям Черного дома, чтобы его слова услышали офицеры.

— Я не приму престол по приказу, составленному после королевской печати. Не признаю советников, назначенных тайной сделкой. Если вопрос о наследовании возникнет законно, я отвечу перед пятью домами. Сегодня Северин Керн не говорит от моего имени.

Леон наконец отказался от проекта без оговорок.

Офицеры полка совещались недолго. Писарь вернулся к ним с судебным заключением и собственной половиной жетона. Через несколько минут двое старших сотников подошли к командиру. Он попытался приказать их арестовать.

Никто не исполнил.

Командира отстранили на основании неподтвержденного приказа и незаконного удержания писаря. Полк остался за воротами. Солдаты сняли затворы с тяжелых арбалетов и сложили их в повозку, которую передали судебному приставу. Обычное оружие сохранили в ножнах до решения Черного дома.

Мост опустили только для лекарей и регистраторов.

Судебный колокол сообщил городу, что приказ проверен и бой не начался. Только после этого у внутренних ворот убрали бочки с песком, приготовленные на случай пожара.

Боя у городских ворот не произошло.

У городских ворот открыли проход для воды и пищи. Солдаты Черного дома оставались полком, а не пленниками, пока не вынесено решение. Их офицеры передали списки людей и согласились на поочередную проверку приказов. Горожанам запретили выходить к лагерю с оружием. Один день осторожности был дешевле победы, после которой пришлось бы считать убитых с обеих сторон.

Ада продолжила заседание прямо в надвратной палате. Перед судом лежали новый поддельный приказ, заключение независимого специалиста, пробник Эрика, стружка сердечника, платежные корешки и предложение Леону. Эти источники возникли отдельно друг от друга и соединяли действующий канал подделки с канцелярией Северина.

— Суд приостанавливает служебную неприкосновенность первого хранителя до окончательного решения, — объявила Ада. — Выдает ордер на обыск личного хранилища в пределах предметов, связанных с ремонтной печатью, чрезвычайным приказом и договорами второго трона.

Интересы Северина при оглашении представлял его защитник. Сам первый хранитель оставался в Палате. К моменту прибытия приставов внешние двери были закрыты, а из трубы личной мастерской шел густой дым.

Рейнар не отправил королевскую стражу. Бран выделил судебную группу, а Ада пригласила представителей Речного и Каменного домов. Мастер пожарной службы вошел вместе с нами: горящий архив угрожал соседнему хранилищу независимо от ордера.

Северин встретил нас у внутренней печи в кожаных перчатках. На столе стоял пустой футляр, вокруг лежали обрезанные шнуры от пакетов.

— Уничтожаю служебные дубликаты по окончании срока хранения, — сказал он.

— С этой минуты огонь прекращается, — ответила Ада. — Ордер включает материалы РС-17-44 и чрезвычайного приказа.

Северин дернул рычаг сброса. Железный лоток под печью накренился к водосточной шахте. Бран успел подставить древко копья и удержал его. Раскаленная зола высыпалась на каменный пол, один пристав обжег рукав, но мастер накрыл угли противопожарным полотном.

Каждое действие видели представители двух домов и пожарный мастер.

В золе лежал деформированный медный квадрат. Правый луч сохранял тонкую развилку. Центральное гнездо было раскрыто, рядом лежала темная вкладка. Лаура отказалась делать вывод на месте: металл остудили, корпус и вкладку упаковали раздельно и передали трем экспертам для анализа сплава и сравнения края со стружкой Эрика.

Обыск продолжили в пределах ордера. В запертом шкафу нашли шесть чистых листов с заранее поставленной королевской печатью и без регистрационных номеров. Такие листы могли существовать для срочных распоряжений, но должны были храниться в королевской канцелярии, а не у первого хранителя. В книге выдачи бумаги отсутствовали три страницы. Сохранившиеся корешки совпадали с официальными платежами серой мельнице.

Черновиков с признанием и подробного плана не было. В огне исчезла часть бумаг, и суд не стал угадывать их содержание. Участие Северина подтверждали другие факты: матрицу пытались уничтожить в закрытой комнате при его присутствии; чрезвычайный приказ подала его канцелярия; предложение Леону носило его печать; путь трубки С-12 подтверждали подпись Остена, журнал мастерской и обрезок сердечника, спрятанный Эриком.

В дальнем углу печи нашли обгоревшие латунные застежки и фрагмент кожи с меткой АВ. Это объясняло кражу из моего дома, но не превращало футляр отца в доказательство его вины. Его использовали для перевозки или будущей подмены, а затем попытались уничтожить вместе с матрицей.

К утру сорокового дня у суда была цепочка, в которой ни одна находка не заменяла остальные.

Оставалось вынести решение до прекращения встречной печати.

Глава 28. Последнее условие

Глава 28. Последнее условие

В последний день встречной печати я снова вошла в Зал короны.

Сорок дней назад меня пытались не пропустить