Фиктивная королева волков. Условия ставлю Я - Виолетта Вейл

— Это мельница, а не дворцовый коридор. Если я прикажу отступить, вы отступите.

— Да.

— Если увижу, что вы вмешиваетесь в управление, выведу из группы.

— Да.

Бран повернулся ко мне. Решение об участии Рейнара не принадлежало мне, но мое возражение могло показать риск для дела.

— Он знаком с людьми «Северного щита» и умеет различать оборотней до превращения, — сказала я. — При подчинении общему приказу его участие полезно.

Рейнар лишь занял место у края стола и выслушал маршрут.

После совещания мы остались в караульной на несколько минут. Дверь была открыта, за соседним столом работал регистратор. Условия моего решения не нарушались.

— Я не жду, что передача протокола исправит сделанное, — сказал Рейнар.

— Хорошо.

— Это все?

— А чего вы ожидали?

— Ничего. Пытаюсь привыкнуть не додумывать за вас.

— Тогда привыкайте.

Он кивнул.

Мы не помирились. Я все еще злилась. Я помнила его руки, наш поцелуй и ночь, когда сама попросила остаться. Помнила и другое: пустой сейф, тайную часовню, решение снова обойти суд. Близость не превращала нарушение в недоразумение.

— Почему вы передали командование? — спросила я.

— Потому что мой приказ сейчас сочтут способом спасти корону. Бран может остановить гарнизоны законно. И потому что я уже один раз решил, что контроль помешает сделать нужное.

— Передача временная.

— Суд решит, когда ее отменить.

Я кивнула, не обещая ничего.

Перед выездом Элина получила письмо от отца. Глава Каменного дома требовал, чтобы она не участвовала в обыске: если Эрик окажется на мельнице добровольно, публичное появление сестры разрушит семейную репутацию.

— Он все еще думает, что проблема в том, кто увидит, — сказала она.

— Вы можете остаться в суде. Ваши показания уже записаны.

— А вы хотите, чтобы я осталась?

— Я хочу, чтобы решение не стало платой за мое удобство. На мельнице опасно. Но вы действительно лучше узнаете вещи Эрика.

Элина сложила письмо.

— Если он там добровольно, я услышу это от него. Если нет, не позволю отцу назвать заключение производственным договором.

Она написала короткий ответ и передала регистратору, чтобы время решения нельзя было изменить позже. После этого взяла дорожный плащ и заняла место в нашей карете.

Мы выехали после полудня. Дневной обыск давал мельнице больше времени заметить нас, зато у суда оставались свидетели, точное время и видимость каждого действия. Ночной штурм был бы быстрее. Защита Северина потом назвала бы любой найденный пробник подброшенным в темноте.

В передней карете ехали Ада, два регистратора и городской пристав. За ними — группа Брана. Мы с Элиной находились в третьем экипаже под судебной охраной. Рейнар ехал верхом в западной группе и ни разу не приблизился к нашей карете без приказа.

На выезде Бран назвал ответное слово: «чернила». Каждый человек повторил его только своему старшему. Если колонна разделится, новое слово назначал пристав, а не король.

В дорожном журнале отметили все три экипажа и время. Скрыть наш выезд уже было невозможно. Оставалось сделать так, чтобы последствия обыска нельзя было переписать после возвращения.

Дорога шла вдоль канала. Серая мельница появилась между голыми тополями: несколько низких корпусов, высокая труба, каменная стена и колесо у водосброса. Восточный склад стоял отдельно, ближе к реке.

Пристав поднял руку, приказывая колонне остановиться.

— До границы ордера еще половина версты, — сказала Элина.

Я увидела причину остановки раньше, чем услышала ответ.

Над восточным складом поднимался дым.

Он шел не из высокой трубы. Черная полоса выходила из двух нижних окон и ложилась над крышей.

Кто-то поджег помещение до нашего приезда.

Глава 25. Серая мельница

Глава 25. Серая мельница

Бран не приказал бросаться к огню.

— Восточная группа перекрывает грузовой выезд. Западная — дорогу и мост. Третья остается у пристава. Никто не входит без регистрации, кроме тех, кто спасает человека из непосредственной опасности.

Он говорил быстро и менял утвержденный план только там, где этого требовал пожар. Всадники разделились. Карета судебных свидетелей подошла к воротам первой.

Со склада выбежали трое рабочих. Один прижимал к груди обожженные руки, двое кашляли. За ними появился сторож с коротким мечом и попытался открыть грузовые ворота. Увидев людей Брана, он бросил оружие и лег на землю.

Пристав назвал себя, огласил ордер и время входа. Оба регистратора повторили показания часов: три часа двенадцать минут после полудня.

Только после этого Бран дал знак.

Внутренний двор затянуло дымом. Огонь горел в нижней части восточного склада, где хранили сухую бумагу и красильные составы. Рабочие бежали к главному выходу. Судебные стражники проверяли каждого, отводили к свидетелям и записывали имя.

Рейнар остался в человеческом облике. Он сорвал с водяной бочки мокрое полотно, закрыл лицо и вошел вместе с западной группой.

— Ему разрешили входить в горящее здание? — спросила Элина.

— Я разрешил выводить людей из безопасной части, — ответил Бран, услышав нас. — И приказ не превращаться он выполняет.

Через минуту Рейнар вывел пожилого рабочего, который не мог идти сам. Передал его лекарю, вернулся и спросил Брана, куда направляться дальше.

Он дождался распоряжения Брана — человека, которому отдал командование.

Бран послал его проверять лестницу к верхним комнатам.

Первый очаг удалось локализовать. Второй обнаружили в помещении с учетными книгами. Огонь там начался позже: масло еще не успело пропитать пол. Стражники вынесли два ящика бумаг, а регистраторы отметили, из какой комнаты и кем они изъяты.

— Вход безопасен до северной стены, — сообщил Бран. — Мира, Элина, идете с приставом. Ничего не открывать без него.

Мы вошли через главные ворота.

Запах серого состава смешался с гарью. На полу лежали мокрые листы, треснувшие формы и мешки с целлюлозой. Моя лицензия оставалась приостановленной: я не имела права наносить проявитель, вскрывать опечатанные формы и давать экспертное заключение. Поэтому я могла только замечать обычные вещи и передавать их приставу.

Элина остановилась у доски выдачи пищи. На крючках висели деревянные жетоны рабочих.

— Четыре имени, — сказала она. — Пятая порция куда уходила?

Кухонный служащий сидел под охраной у стены. Пристав задал вопрос официально.

— К нижней красильне. Поднос оставляли в шахте подъемника.

— Где вход?

— Не знаю. Мне запрещали спускаться.

— Кто забирал еду?

— Управляющий или человек из Палаты. Молодой, светлые волосы. Последние недели приходил другой, с ожогом на шее.

Остен находился в заключении.