Фиктивная королева волков. Условия ставлю Я - Виолетта Вейл

Она не доказывает, что платежи существовали, не подтверждает суммы и не заменяет подлинники. Если попытаешься сослаться на нее в суде, я лично ударю тебя книгой.

— Какой?

— Самой толстой из допустимых доказательств.

Мы работали при регистраторе. На копии стояли номера платежей «Северному щиту», ссылки на казначейские корешки и код старой мастерской, обслуживавшей Палату во времена Ардена. Содержание копии нельзя было предъявить, зато номера позволяли запросить официальные книги в казначействе.

Каждый номер мы переписывали не в общий запрос, а на отдельный лист. Если один окажется ошибочным, защита не сможет объявить весь поиск единым следствием незаконной копии. Казначейство должно было подтвердить существование корешка, дату и место хранения, не сообщая нам сумму заранее.

— Ты всегда так усложняешь себе работу? — спросила Сана.

— После твоей копии — да.

— Справедливо.

Первый ответ пришел до окончания ознакомления. Корешок существовал, но находился в закрытой книге пограничного ремонта. Второй номер относился к давно погашенному платежу. Третий стоял в книге возвратов, которую обычно не проверяли вместе с расходами.

Возврат привлек внимание. Деньги якобы не использовали и вернули в казну, однако через три дня та же сумма ушла серой мельнице под новым назначением. Получатель изменился, источник остался прежним.

— Содержание копии этого не доказывает, — напомнил регистратор.

— Поэтому запрашиваем обе официальные книги и человека, который провел возврат, — сказала я.

Сана убрала свои страницы обратно в папку. Дальше мы работали только с ответами казначейства. Ее нарушение подсказало, какие книги запрашивать. Основания для дальнейших действий должны были дать официальные документы.

На полях третьей страницы отец оставил пометку о рабочем футляре: «Пробник хранить отдельно от дела».

— Поэтому обыск, — сказала Сана. — Они решили, что пробник в доме.

— Или уже знают, что футляр пуст, и хотели убедиться.

— Эрик мог использовать такой же футляр для пробного корпуса.

Я составила запрос на платежные корешки и ходатайство о полном доступе к военному архиву. Для второго требовалось вызвать Рейнара как свидетеля: он год хранил протокол отдельно от официального раздела, а затем использовал заверенную страницу на тайной встрече.

— Это будет выглядеть как удар после личной ссоры, — сказал Бран.

— Поэтому повестку выдает Ада, а вопросы регистрируются заранее.

— Король может заявить военную тайну.

— Может. Тогда отказ станет частью дела.

Я подписала ходатайство как сторона, а не клятвовед. Приостановленная лицензия больше не позволяла мне доказывать след чернил. Зато никто не мог запретить задавать вопросы и соединять официальные ответы.

Повестку доставили во дворец на закате.

Рейнар принял ее лично, расписался и не воспользовался правом потребовать переноса. На следующий день он должен был явиться в открытый суд как свидетель.

Глава 23. Поступок вместо обещания

Глава 23. Поступок вместо обещания

Рейнар пришел в открытый суд без королевской цепи.

На нем был простой темный мундир, застегнутый до горла. Ссадину на плече после ночной погони закрывала повязка. У входа его сопровождал судебный пристав, потому что прямой доступ короля к материалам дела оставался приостановлен.

Площадь перед судом заполнили еще до рассвета. Северин опубликовал часть протокола, два дома потребовали отречения короля, и теперь каждый в Варде хотел услышать, что было на остальных страницах. Ада распорядилась открыть окна зала и поставить у дверей писцов. Они записывали заседание сразу в трех экземплярах.

Я сидела за столом стороны дела. Рейнар занял место свидетеля.

Между нами оставалось шесть шагов и решение, зарегистрированное два дня назад: никаких частных встреч.

— Назовите себя и основание явки, — сказала Ада.

— Рейнар Дарваль, король пяти домов. Явился по судебной повестке Миры Весс. От права на перенос и закрытое слушание отказываюсь.

По рядам совета прошел шум. Представитель Речного дома поднялся.

— Государь не может отвечать на вопросы о военном архиве перед площадью.

— Может, если сам открыл доступ, — ответил Рейнар. — Указ передан регистратору десять минут назад.

Ада получила лист, проверила подпись и огласила его. Король снимал временный режим тайны со всех дел, где упоминались старая ремонтная печать, Арден Весс, приказы Торена Дарваля и платежи «Северному щиту». Оставались закрытыми имена действующих пограничных связных. Их должен был проверить отдельный судья.

Я не ожидала, что он откроет весь раздел до первого публичного чтения протокола. Решение было разумным, но принять его следовало раньше.

— Расскажите о ночной встрече с первым хранителем, — сказала я.

Рейнар повторил признание без попытки сделать его благороднее. Северин прислал полотно с кровью и запахом Эрика, дал четверть часа и потребовал заверенную первую страницу. Рейнар не разбудил меня, не уведомил суд, пришел один и не заметил копировальную рамку над хором. Оригинал в это время уже находился у Ады.

— Почему не позвали никого до встречи? — спросила я.

— Считал, что Северин уберет Эрика, если увидит подготовку.

— Это помогло?

— Нет.

— Кто разрешил вам решать, что суду можно не сообщать о контакте?

— Никто.

— Кто разрешил подвергать Эрика риску тайной сделки?

— Никто.

— Вы понимали условия судебного соглашения?

— Да.

— Нарушили их сознательно?

— Да.

Он не смотрел на совет и не искал во мне поддержки. На площади слышали каждый ответ.

Представитель Северина потребовал внести в запись, что король признает год сокрытия протокола и тайные переговоры с подозреваемым. Ада внесла оба факта. Затем добавила, что оригинал был передан суду до ночной встречи, а свидетель сам вызвал судебную охрану после безуспешной погони и сразу сообщил о нарушении.

Регистраторы внесли переносной судебный ящик. На трех замках стояли печати открытого суда, военного архива и нейтрального дома. Их номера совпали с записью, сделанной при передаче. Ада вызвала начальницу архива и двух наблюдателей, проверила каждую вкладку и только после этого открыла ящик.

Внутри лежал полный протокол допроса Ардена Весса.

Его путь занимал не три дороги и доверенного курьера, а один переход из дворцового сейфа в судебное хранилище. На каждом конце присутствовали разные люди. Никто из них не оставался с футляром наедине. Простая цепочка не делала содержание правдивым, зато не позволяла подменить спор разговором о пропавшем оригинале.

Ада положила протокол под стекло и показала залу закрытые вкладками строки.

— Действующие пограничные связные получили защиту вчера вечером, — объявила она. — Суд может исследовать остальной текст открыто.

Рейнар сжал пальцы на колене. Ада не передала ему протокол. Стекло открывал регистратор, а король мог только отвечать на