Фиктивная королева волков. Условия ставлю Я - Виолетта Вейл

закончила. Если прикажет мне остаться, нарушит зарегистрированное право самой выбирать жилье и подтвердит доводы противников. Если отпустит, рискнет моей безопасностью.

— Запросите защиту у Ады, — сказал он. — Я не буду возражать против любого состава.

Он оставил решение за мной и не превратил заботу в распоряжение.

Совет перешел к моим расходам. За двадцать семь дней Восточное крыло получило мебель, канцелярию, еду и жалованье временным служащим. Глава Речного дома потребовал возместить все из моего залога, поскольку статус признан спорным.

— Мебель принадлежит дворцу, — сказала я. — Канцелярские книги переданы государственному архиву. Еду я готова оплатить по обычной ставке, если такую же ставку применят к каждому члену совета.

Казначей закашлялся. В обычной ставке не существовало половины блюд, которые ежедневно ставили на придворный стол.

Ада отделила вопрос расходов от дела о печати и назначила проверку. До нее с моего залога нельзя было списать деньги. Совет лишил меня содержания, но не получил права объявить долг по собственному расчету.

Затем выступил Леон.

— Если полномочия второго трона ограничены общей подписью, кто примет решение при недееспособности короля?

Два дома уже предлагали его как временного правителя. Он задавал не отвлеченный вопрос.

— До решения суда действует обычный порядок пяти домов, — ответила Ада. — Временная корона не превращает госпожу Весс в наследницу и не исключает совет.

— А меня?

— Ваше родство с королем не дает полномочий без отдельного голосования.

Леон кивнул. Он не отозвал возможную кандидатуру, но и не попытался получить должность через спорное заседание. Его осторожность по-прежнему могла оказаться как честной, так и удобной.

Когда совет закрылся, служащие Восточного крыла уже знали о моем отъезде. Дворцовая экономка принесла опись вещей. В нее по ошибке включили мои платья, рабочие склянки и серебряную ленту клятвоведа как имущество короны.

— Ленту выдали для церемонии, — объяснила она.

— Ее выдала Палата девять лет назад после экзамена.

— В книге Восточного крыла написано «серебряный знак для госпожи Весс».

— Потому что ваш писарь не спросил происхождение.

Мы нашли старую отметку на внутреннем крае застежки. Мой профессиональный номер совпал с записью Палаты. Экономка вычеркнула ленту и извинилась.

Мелочь заняла четверть часа. Если бы я забрала вещи без описи, через неделю Северин мог бы объявить любую пропавшую папку вынесенной вместе с ними.

Элина помогала собирать книги. Ее собственные комнаты находились под защитой суда, но она проводила во дворце большую часть дня, ожидая заседаний.

— Вы уверены, что хотите домой? — спросила она.

— Нет.

Она удивилась.

— Тогда зачем едете?

— Уверенность не обязательна. Во дворце любое мое действие будут объяснять влиянием Рейнара. Дома хотя бы ясно, кто отвечает за дверь.

— За нее отвечает плохой замок.

— Его можно заменить.

— Короля сложнее.

Она закрыла ящик с книгами. Рейнар не пришел прощаться. Я была рада, что он соблюдал запрет, и все же невольно прислушивалась к шагам в коридоре. Частные встречи оставались приостановлены, а люди вокруг приняли бы любое слово за новую договоренность.

Ада назначила Брана старшим судебной охраны. Королевская печать капитана оставалась у суда, поэтому его действия регистрировал городской пристав. Мы выехали после полудня в обычной карете.

Дом на улице Печатников выглядел прежним, пока я не открыла дверь.

В прихожей валялись книги. Ящики письменного стола выдернули и опрокинули, материнский шкаф стоял открытым, ковры сдвинули. Серебряные ложки остались на кухне, кошелек с мелочью — в ящике. Воры искали бумагу или инструмент.

— Ничего не трогать, — сказал Бран.

Приставы осмотрели комнаты и сняли следы обуви. Дверной замок открыли подходящим ключом или хорошей отмычкой. Окна были целы.

Я проверила кабинет отца. Рабочей тетради здесь уже не было: она находилась у суда. Футляр с моими реагентами я забрала во дворец. Пропал старый кожаный футляр Ардена, который двенадцать лет лежал на верхней полке.

— Что было внутри? — спросил Бран.

— Ничего ценного. Гнезда для склянок, карман для печатных пластин, старые держатели.

— Почему его взяли?

Я провела пальцем по чистому прямоугольнику в пыли.

— Потому что кто-то считает, что отец спрятал там копию или пробник.

— Мог?

— Я проверяла футляр после его смерти. Карманы пусты.

— Тайные отделения?

— Не нашла.

Теперь проверить повторно было невозможно.

Приставы работали до темноты. На лестнице обнаружили два разных следа обуви. Один принадлежал человеку в мягких городских сапогах, второй — тяжелым служебным ботинкам. На подоконнике кабинета осталась серая восковая крошка.

— Печать? — спросил Бран.

— Обычный упаковочный воск, — ответила я. — Без проверки нельзя сказать, откуда.

Моя лицензия была приостановлена, поэтому крошку упаковал судебный мастер. Он же снял с дверной ручки тонкую нить темной шерсти. Плащ Рейнара мог оставить похожую, но он не бывал в доме после начала дела. Та же ткань использовалась в форме дворцовых курьеров и служащих Палаты.

В кабинете отец когда-то закрепил кожаный футляр двумя винтами, чтобы он не падал с полки. Воры не стали искать отвертку: вырвали крепление вместе с деревом. На полу лежала щепка со свежим следом металла.

— Они торопились, — сказал Бран.

— Или хотели, чтобы обыск выглядел торопливым.

— Что еще проверяем?

Я восстановила порядок вещей по памяти. Папки с частными заказами открыли, но не забрали. В материнском шкафу сдвинули нижнюю доску, где она хранила деньги. Кошелек оставили. В кухне перевернули банки, хотя документов там никогда не было.

— Искали тайник по всему дому, — заключил пристав.

— И знали, что нужен предмет определенного размера. Иначе не унесли бы пустой футляр.

Бран распорядился предупредить городские ворота. Старый футляр выглядел непримечательно: темная кожа, две латунные застежки, выцветшая метка АВ на внутренней крышке. Если его попытаются вывезти, описание могло помочь. Но человек, устроивший обыск, скорее всего, не собирался держать футляр на виду.

Я подписала протокол осмотра и отдельно указала: до независимой проверки воск и нить не связываются с конкретным учреждением. Пристав поблагодарил за формулировку. Такие ограничения чаще всего забывали именно в конце тяжелого дня.

Ночевать в доме Ада пока запретила. Судебная охрана проверила чердак, подвал и соседний двор. Я провела вечер на кухне при двух приставах, которые вежливо делали вид, что не слышат наших разговоров с Саной.

Сана приехала до вечера вместе с судебным регистратором. В руках она держала опечатанную папку.

— Ада разрешила ознакомление, — сказала она. — Это моя незаконная копия трех страниц каталога.