Фиктивная королева волков. Условия ставлю Я - Виолетта Вейл

— Мой отец лишит меня наследования, — сказала она, не поднимая головы.

— Уже сообщил?

— Прислал письмо. Если публично отзову показания, он назовет угрозы ошибкой управляющего и вернет место в совете.

— Вы рассматриваете?

— Рассматриваю последствия отказа. Это не то же самое, что желание согласиться.

Я вспомнила Леона и его вопрос об условиях временного правления.

— После отказа вы потеряете дом?

— Право наследовать. Мои личные деньги и материнская земля останутся. Я не пропаду, если вы об этом.

— Я спрашивала о цене.

— А вы потеряли лицензию из-за своей цены.

— Временно.

— Надеетесь.

Мы продолжили таблицу. Разговор не сделал выбор Элины легче, зато убрал необходимость изображать, что смелость ничего не стоит.

К полуночи правовая реконструкция была готова. Учреждение полномочия подтверждалось военной книгой. Прекращение — тремя независимыми выписками. Дальнейшее использование — налоговой ведомостью, приказами и брачным договором. Пробник Эрика мог связать свежий корпус с исполнителем, а образец сердечника — объяснить, почему копия рисунка получила силу, если их удастся найти.

Перед тем как закрыть книги, я попросила пристава сверить даты изъятия. Во всех трех домах выписки появились в течение одной недели после допроса отца. На каждой стоял собственный входящий номер. Подделать их позже можно было только при участии трех архивов и десятка писарей, часть которых давно умерла.

— Защита скажет, что дома переписывали формулировку из общего источника, — заметил Бран.

— Пусть скажет. Нам важно независимое хранение, а не различие каждого слова. Если исходную формулировку потом изменили в Палате, эти книги сохранили прежний смысл.

Элина нашла в приложении к своей выписке отметку о доставке. Пакет принес не хранитель, а военный курьер полка Торена. Имя курьера повторялось в старом журнале Черного дома.

— Значит, Торен видел сведения Ардена? — спросила она.

— По крайней мере, его канцелярия участвовала в рассылке, — ответила я. — Нельзя утверждать больше.

Рейнар услышал последние слова, когда вошел. Он не потребовал назвать брата тайным союзником отца. Попросил снять заверенную копию отметки и положить рядом с остальными.

Мы получили еще одну связь: маршрут бумаги, существовавший до ареста Ардена.

Пристав проверил карточку рассылки. На ней стояли пять адресатов, но шестая строка была соскоблена. Под косым светом сохранились две буквы и номер дворцовой часовни.

— В часовне был архив? — спросила Элина.

— Во время войны там принимали закрытые донесения, — ответил Бран. — Потом помещение перестали использовать.

Рейнар знал вход: узкий коридор из старого крыла дворца. Он пообещал открыть его при возвращении, но я попросила записать адрес сразу. Обещание короля могло забыться, номер в журнале — нет.

Соскобленная строка не раскрывала содержание пакета. Она показывала еще один маршрут, по которому сведения Ардена попали во дворец в обход общего архива. Адрес старой часовни мы внесли в дело отдельно.

Рейнар вернулся с карточкой личного пакета.

— Протокола нет, — сказал он.

— Кто получал последним?

Он положил карточку передо мной.

На обороте стояла дата годичной давности и личная отметка короля: документ выдан Рейнару Дарвалю без права копирования.

Пристав сверил подпись с реестром короны. Она была подлинной, а рядом стоял номер ключа личного сейфа. Карточку передали мне не в руки, а под прозрачной рамкой.

Он видел протокол отца за год до нашей встречи.

И ни разу не сообщил об этом, пока карточку не нашли другие люди.

Глава 20. Половина правды

Глава 20. Половина правды

На двадцать третий день Рейнар вернул мне проект бюджета с тремя возражениями на полях.

Первое касалось расходов на открытые копии договоров. Второе — подчинения новой службы суду. В третьем он написал: «Если король не имеет права закрыть запись из-за военной угрозы, кто отвечает за погибших после публикации?»

Мы еще не обсудили карточку из пограничного архива.

Я положила бюджет на его стол.

— Это вопрос о реформе или о протоколе отца?

Рейнар закрыл дверь кабинета, оставив ее незапертой. В приемной находились регистратор Ады и двое стражников.

— О том и другом.

— Вы получили протокол год назад.

— Да.

— Где он?

— В королевском сейфе.

— Почему не передали суду, когда обещали открыть архив?

— Я открыл указанный раздел. Протокол хранился отдельно.

— Это ответ на другой вопрос.

Он достал ключ из внутреннего кармана, открыл стенную панель и повернул два замка. В сейфе лежал тонкий футляр под королевской печатью.

Рейнар не передал его мне. Вынул копию первой страницы и положил на стол.

Текст подтверждал, что Арден сообщил о незаконных ремонтных печатях. Дальше стояли имена двух глав домов и офицера пограничного гарнизона. Нижнюю часть страницы закрывала черная полоса военной тайны.

— Что под ней? — спросила я.

— Данные о людях, которые помогали Ардену собирать копии. Двое до сих пор служат на границе.

— А остальной протокол?

— Показания о переводах денег, именах хранителей и подготовке мятежа. Если опубликовать без подготовки, два дома решат, что король использует старое дело для их отстранения.

— Вы знали, что отец сообщал о подделках.

— Знал с прошлого года.

— И оставили его признание единственным публичным документом.

— Я начал внутреннюю проверку.

— Кто ее вел?

— Три офицера и начальник архива.

— Результат?

— Один офицер погиб на границе. Второй отозвал показания. Начальник архива обнаружил выплаты двум главам домов. Если бы я предъявил это без живых свидетелей, они вывели бы полки и объявили столицу захваченной.

Он говорил о реальной опасности. В пограничном архиве мы видели, как отдельные дома хранили собственные копии именно из-за недоверия к короне. Приказ о временном правлении Леона уже существовал. Публикация могла стать причиной мятежа.

Это объясняло молчание. Не оправдывало его перед человеком, чьего отца двенадцать лет считали подделывателем.

— Когда вы решили, что опасность миновала бы? — спросила я.

— Когда вывел бы связных из гарнизонов и получил оригиналы платежных книг.

— Вы назначили срок?

— Нет.

— Подготовили переселение?

— Начальник архива искал безопасные места.

— Тот самый начальник, который потом нашел выплаты домам?

— Да.

— И продолжал работать в системе, которую проверял.

Рейнар замолчал. Внутренняя проверка зависела от людей, которых нельзя было открыто защитить, и от архива, куда имел доступ противник. Она могла тянуться годами, каждый месяц подтверждая собственную необходимость.

— После встречной печати у вас появился открытый суд,