Фиктивная королева волков. Условия ставлю Я - Виолетта Вейл

Утром я обнаружила Рейнара за рабочим столом. Он занял всю правую половину картой гарнизонов и поставил чашку на мои выписки.

— Уберите.

— Доброе утро.

— Чашку с отчета.

Он переставил ее на подоконник.

— У вас половина стола пустая.

— Она пустая по системе.

— Удобная система.

— До появления короля работала девять лет.

Рейнар собрал карту, не споря дальше. Никаких признаний на рассвете и обещаний вечности не последовало. Он ушел на совет, я вернулась к запросам.

Через полчаса в приемной появился дворцовый секретарь с проектом утреннего сообщения. В нем говорилось, что временная королева и Рейнар Дарваль «укрепили личный союз», а волчья природа короля «признала выбранную спутницу».

Я перечитала текст дважды.

— Кто это написал?

— Канцелярия общественных сообщений.

— На каком основании?

Секретарь покраснел.

— Ночная стража сообщила, что его величество покинул Восточное крыло утром.

— Ночная стража ведет государственный реестр моей спальни?

— Нет, госпожа Весс. Но совет спрашивает, означает ли это окончательное согласие сторон.

— На что?

Он не нашел безопасного ответа.

Я взяла перо и перечеркнула весь второй абзац.

— В Арвене нет магии, которая выбирает человеку спутника. Волчья форма не выдает брачных свидетельств. Моя встречная печать относится к государственному договору, а не к телу. Если канцелярии необходимо сообщение, пусть напишет: «Стороны продолжают исполнять обязанности до решения суда». Все.

— Совет сочтет молчание признаком разрыва.

— Совет волен обсуждать бюджет. Мою постель он обсуждает без помощи государственного писца.

Секретарь ушел с исправленным листом. Через десять минут вернулся Рейнар. Видимо, ему показали первоначальный проект.

— Руководителя канцелярии отстранили от сообщений по вашему делу, — сказал он.

— Я не просила отстранять.

— Он нарушил правила частных сведений.

— Тогда решение должно ссылаться на правило, а не на ваше настроение.

Рейнар положил передо мной распоряжение. В нем уже стояла ссылка на запрет публиковать сведения о личной жизни без согласия участника или судебной необходимости.

— А если сообщение касается меня? — спросил он.

— Вы можете рассказывать о себе. Не обо мне.

— Справедливо.

Он собирался уходить, но я остановила его.

— Ночная стража действительно докладывает, когда вы входите в чужие комнаты?

— Фиксирует перемещение короля между крыльями. После покушения это правило безопасности.

— Значит, запись останется.

— Да. Но доступ к ней ограничен охраной, врачом и судом при расследовании.

— Не уничтожайте ее из-за меня.

— Не собирался.

Так выглядело утро после нашей первой ночи: спор о доступе к журналу и правке дворцового сообщения. Это казалось честнее цветов, присланных без вопроса.

К полудню мы встретились на рабочем заседании. Ада потребовала представить план хранения государственных договоров после суда. Северин еще сохранял контроль над Палатой, поэтому обсуждение проходило в малом зале при представителях трех домов.

Я предложила три экземпляра в разных учреждениях и открытый каталог номеров. Глава Прибрежного дома возразил, что публичный список позволит врагам узнать содержание военных соглашений.

— Каталог может указывать существование документа без закрытого содержания, — сказала я. — Номер, дата, стороны, срок ограничения и судья, который его утвердил. Сейчас документ можно удалить целиком, и никто не узнает, что он был.

— Вы строите систему из-за одного пожара.

— Из-за пожара, вырезанного указа, измененного признания и приказа, который привел людей на мост.

Рейнар поддержал открытый номер, но потребовал оставить короне право закрывать имена действующих пограничных связных.

— На какой срок? — спросила я.

— Пока угроза существует.

— Это не срок.

— Его нельзя предсказать.

— Тогда каждые шесть месяцев суд проверяет основание. Если корона не представляет его, имена открываются.

— За полгода операция может не закончиться.

— Представите основание еще раз.

Мы спорили двадцать минут и остановились на годе для первого ограничения и шестимесячном пересмотре после него. Ночная близость не сделала меня мягче в вопросе его власти. Рейнар, к моему облегчению, не ожидал обратного.

После заседания Ада задержала меня.

— Вы понимаете, что защитник Северина использует личные отношения, чтобы поставить под сомнение ваши решения?

— Понимаю.

— И что приостановленная лицензия не позволяет вам самой подтверждать след на новых документах?

— Понимаю.

— Тогда зачем вы сидите на техническом заседании?

— Потому что право предложить порядок хранения не требует действующей лицензии. Экспертизу пусть делает другой клятвовед.

Ада кивнула.

— Хороший ответ. Запомните его, когда вам предложат доказывать собственную беспристрастность отказом от работы.

Сомнение в моей заинтересованности было законным. Требование исчезнуть из дела целиком — удобным для тех, кто оставался внутри.

Сана принесла список независимых клятвоведов. Трое раньше работали с Палатой, один получал деньги Каменного дома, двое не различали серые составы. Оставалась Лаура Сет из городского суда, которая публично спорила и со мной, и с Северином.

— Значит, подойдет, — сказала я.

— Она не любит тебя.

— Суду не требуется любовь эксперта.

Мы направили имя всем пяти домам и дали срок на мотивированные возражения. Простого «не доверяем» было недостаточно: требовалась связь, способная повлиять на вывод. К вечеру никто не представил такую связь. Лаура получила доступ к контрольным материалам, а я подготовила вопросы, не касаясь реагентов.

Ответ из центрального каталога пришел к полудню. Оригинальный протокол допроса Ардена не числился в Палате или открытом суде. Его номер стоял в закрытом военном разделе архива короны.

Чтобы доказать, какие слова отец произнес до подделки, мне снова требовался документ, который хранился у Рейнара.

Глава 19. Северный архив

Глава 19. Северный архив

По каталогу протокол Ардена должен был храниться в архиве, которого не было на дворцовых картах.

После войны закрытый военный раздел перенесли на северную границу. В центральном каталоге оставили номера, а подлинники увезли в крепость рядом со старым полем сражения. До нее было три дня пути. Мы выехали утром двадцатого дня малой группой: Рейнар, Бран, Элина, два судебных пристава и я. Сана осталась в Варде работать с платежами под надзором суда.

На второй почтовой станции нас ждали ветераны.

Их было около двадцати. Они не поклонились и не расступились перед королем. Старший положил на стол неоплаченную квитанцию за ремонт заставы.

— Три года мы отдаем сбор, — сказал он. — Крыша течет, лошади стоят в старом сарае, вдовам задерживают содержание. Куда идут деньги?

Бран хотел очистить зал, но