Фиктивная королева волков. Условия ставлю Я - Виолетта Вейл

— Почему остановили часы?

— Чтобы в журнале не появилось повторное открытие дела. Северин сказал, это защита государственной тайны.

— Кто передвинул следующую запись?

— Я.

Сана отметила признание. Теперь мы знали, что произошло за пропущенные шесть минут.

— Где старый лист? — спросила Ада.

— Северин унес в личное хранилище.

— Вы видели, как он вошел туда?

— Да. Потом не видел бумагу.

— А Эрика?

— Его привезли в Палату раньше. После работы увезла охрана «Северного щита». Куда — не знаю. Мне велели оформлять допуски на его имя, чтобы любой след вел к граверу.

— Кто приказал повторно проколоть палец Элины?

Остен закрыл глаза.

— Северин. Я держал лист. Ее руку удерживал дежурный хранитель.

— Вы угрожали смертью Эрика?

— Передал слова. Не принимал решения.

— Для Элины разницы не было.

Ада вернулась к пропуску из подкладки.

— Кто выдал вам право ночного входа с ремонтными материалами?

— Канцелярия Палаты.

— Конкретное имя.

Остен посмотрел на защитника.

— Я сам оформлял бланк по устному распоряжению Северина.

— Для скольких входов?

— Пропуск постоянный.

— В журнале он использован одиннадцать раз за последние два года.

Сана положила выписку рядом. Девять входов совпадали с изменениями в документах, которые Арден отметил пустым квадратом. Два относились к закрытым делам, не входившим в наш ордер.

— Что вы делали в остальные ночи? — спросила я.

— Переносил материалы.

— Какие?

— Бумагу, составы, формы.

— Меняли листы?

— Не всегда.

— Сколько раз?

— Не считал.

Защитник остановил вопрос. Признание «не всегда» не доказывало каждую подделку, но расширяло срок работы сети. Ада разрешила запросить дела по девяти совпавшим датам и запретила открывать два остальных без нового основания.

— Кто еще имел такой пропуск? — спросил Бран.

— Дежурный хранитель и начальник ремонтной службы.

— Имена.

Один человек исчез после пожара. Второй умер три года назад. Остен назвал двух сменных курьеров «Северного щита», которые доставляли пакеты без записи содержимого.

— Где их найти?

— Один служит на серой мельнице. Второго я не видел полгода.

— Имя работника мельницы?

— Ван Рет. Ожог на шее. Он забирал Эрика из Палаты.

Это был первый живой след после вывоза гравера. Имени не было в открытом списке работников мельницы, значит, для ордера требовалось подтверждение из другого источника.

Ада внесла его в закрытую часть протокола. Немедленная публикация предупредила бы человека раньше, чем мы проверим платежи и дорогу.

Защитник вмешался:

— Мой подзащитный признает участие, но не умысел изменить власть.

— Это зафиксировано, — сказала Ада.

Мы не получили добровольного раскаяния и полного плана. Остен признал конкретные действия, потому что его подписи, пропущенное время и попытка бегства уже связывали его с подменой. Он не знал, где действующая матрица и кто получал деньги наверху сети.

Ада назначила ему защиту и закрытое содержание. Просьбу об освобождении отклонила.

Когда заседание закончилось, Рейнар догнал меня в коридоре.

— Вы не обещали ему прощение.

— Я не могу продать чужой приговор за удобные показания.

— Иногда свидетели говорят только за сделку.

— Тогда сделку утверждает суд и называет цену точно.

Он хотел ответить, но к нам подошел регистратор с новым пакетом.

Иск подали Северин и главы двух домов. Они требовали признать меня профессионально непригодной, отменить встречную печать и исключить результаты проверок. Основаниями стали хранение обгоревшего фрагмента вне суда и продолжение лабораторной работы после медицинского предупреждения.

Заседание назначили на семнадцатый день.

Глава 17. Суд над королевой

Глава 17. Суд над королевой

На семнадцатый день мне пришлось доказывать право продолжать дело, которое я сама открыла.

Зал открытого суда заполнили главы домов, служащие Палаты и городские слушатели. На отдельной скамье сидели два ночных работника, видевшие упаковку обгоревшего фрагмента. Остена Мара в зал не привезли из-за угрозы его безопасности; заверенная часть признания лежала у Ады.

Я заняла место заявителя. Серебряную ленту второго трона оставила во дворце. Сегодня рассматривали мою профессиональную пригодность, и титул не должен был заменять лицензию.

Рейнар сидел на стороне короны. Мы не говорили о поцелуе после той ночи. Он не избегал меня и не требовал нового определения отношений. Утром прислал копию списка свидетелей с тремя короткими замечаниями на полях.

Первым выступил представитель Северина.

— Госпожа Весс изъяла государственный документ из Палаты, удерживала его три часа сорок семь минут и не передала городскому приставу. Затем продолжила сравнительную проявку после признаков зрительного переутомления и временно потеряла способность читать. Первое действие нарушило цепочку хранения, второе ставит вопрос о ее способности продолжать экспертизы без вреда для документов и себя.

Он положил перед Адой копию моего протокола.

— Встречная печать основана на заключении специалиста, который не способен соблюдать собственные пределы. Мы требуем признать ее недействительной и исключить все производные результаты.

— Заявитель, ответ, — сказала Ада.

Я встала.

— Фрагмент находился у меня названное время. Я не вызвала городского пристава и признаю нарушение обычной цепочки хранения. Упаковка произведена при двух свидетелях, номерная печать оставалась целой до передачи суду. Третий документ исследовала Лаура после перерыва и повторного осмотра лекаря. Я наблюдала и диктовала. Решение продолжить работу можно оспаривать, но порядок слоев, номер матрицы и дефекты корпуса зафиксировали независимые участники.

— Вы признаете неповиновение суду? — спросил представитель.

— Признаю действие. Правовую оценку дает Ада.

— Почему суд должен доверять вашим выводам?

— Не должен. Для этого существуют контрольные участки, независимый специалист, документы и свидетели.

Он повернулся к слушателям.

— Удобный ответ женщины, которая уже получила корону благодаря собственному обвинению.

— Вернитесь к доказательствам, — сказала Ада.

Ночные работники подтвердили, как я вынесла фрагмент и поставила печать. Ни один не видел сам момент отделения бумаги от договора. Защита использовала это: я могла вырезать другой край, нанести реагент позже, изменить запись до упаковки.

Затем независимый клятвовед перечислил совпадения с церемониальным оригиналом: волокна разрыва, номер партии, части свидетельских оттисков. Подменить фрагмент после пожара без доступа к тому же листу было практически невозможно.

— Практически не означает невозможно, — заметил представитель Северина.

— Поэтому фрагмент не является единственным основанием, — ответил специалист.

Он назвал поздний слой на приказе с моста, старой ведомости и приказе Торену. Все эти документы находились в независимом хранении.

Потом вызвали Сану.

Она принесла книги учета, выписки и собственный журнал действий после