Фиктивная королева волков. Условия ставлю Я - Виолетта Вейл

— Часть средств переводили Палате и частной охране под видом архивных расходов, — ответил король. — Выплаты приостановлены, идет суд.

— Кто вернет украденное?

— Если суд подтвердит вывод средств, имущество виновных пойдет на возврат. Остальное заплатит казна.

— Значит, снова мы.

— Да. Казна состоит из денег страны. Другой честный ответ я вам не дам.

Ветераны явно ожидали оправданий или обещания найти тайный сундук Северина. Прямой ответ не обрадовал их, но разговор продолжился. Рейнар принял список долгов, назвал срок проверки и подписал получение при судебном приставе.

— Почему не передали Брану? — спросила я, когда мы вернулись в карету.

— Вопрос задали мне.

— Короли часто отвечают на вопросы сами?

— Реже, чем следовало бы.

Список долгов занял шесть страниц. Ветераны вписали не только деньги: неотремонтированный колодец, две пустые лекарские кладовые, зимние сапоги, которые числились выданными погибшим. Судебный пристав снял копию при всех, а старший заставы поставил на каждой странице свой знак.

Перед отъездом к нам подошла женщина в старом плаще военного лекаря. Она принесла квитанции полка Торена.

— Это последний месяц перед западным перевалом, — сказала она Рейнару. — В приказе было написано, что дорога проверена. Мы просили два дня на разведку. Нам отказали от вашего имени.

Рейнар принял бумаги.

— Отказ подписывал я.

— Значит, мой муж погиб из-за вас?

В зале стало тихо. Бран шагнул ближе, но женщина не держала оружия.

— Я подписал сопроводительный лист, не проверив измененный маршрут, — ответил Рейнар. — За это отвечаю. Кто внес строку, устанавливает суд.

— Мне не нужен суд, чтобы знать, что муж не вернется.

— Нет.

Он не попросил ее понять военную необходимость. Женщина развернулась и ушла, оставив квитанции на столе.

В карете Рейнар долго молчал.

— Вы могли сказать, что не знали об изменении, — заметила я.

— Она спрашивала не об изменении. Она спрашивала, подписал ли я отказ.

— Подписали.

— Да.

— Торен спорил с вами перед выходом?

— Требовал задержать полк. Я решил, что он пытается избежать неприятного назначения. Мы поссорились. Последними словами я напомнил, кто из нас командует.

Он произнес это без привычной сдержанности. Вина не делала его автоматически виновным во всем деле, но объясняла, почему он год хранил протокол и пытался проверить угрозу самостоятельно. Если Северин действительно менял приказы, Рейнар мог получить доказательство, что брат оказался прав. Одновременно он получал подтверждение собственной ошибки.

— Вы хотите найти виновного или изменить прошлое? — спросила я.

— Найти человека, который менял приказы.

— Это не ответ.

— Оба варианта. Второй невозможен.

— Тогда не заставляйте первый служить ему. Суд не сможет доказать, что вы были хорошим братом.

— Знаю.

— И оправдание Торена не требует объявить вас невиновным в решении не ждать разведку.

— Знаю.

Он отвернулся к окну. Разговор был жестким, но Рейнар сам дал мне право продолжить, когда рассказал о последней ссоре. Я не собиралась превращать его откровенность в утешение, которого факты не давали.

На ночь мы остановились у старой заставы. В одной комнате не хватало стекла, щель закрывали промасленной тканью. Квитанции обещали заменить окна два года подряд. Бран проверил склад и нашел там шесть новых рам под брезентом.

— Почему не поставили? — спросил он квартирмейстера.

— В книге ремонт выполнен подрядчиком. Если мы установим сами, выйдет, что приняли материалы дважды.

— А если оставите, люди мерзнут.

— Поэтому и писали жалобы.

Ремонтный сбор существовал на бумаге сразу в двух видах: как произведенная работа и как вечный долг. Северин использовал не выдуманную статью. Он встроил платежи в систему, где никто не хотел признавать первое нарушение из страха отвечать за последующие.

Бран зарегистрировал рамы как найденные и разрешил поставить две до решения по остальным. Пристав записал основание: непосредственная угроза здоровью. Мелкая процедура заняла час. Зато утром в комнате уже было тепло, а защита подрядчика не могла заявить, что материалы исчезли по приказу короля.

Так работала законность без красивых речей: медленно, с подписями, при двух свидетелях. И все же быстрее, чем третий год ждать стекла.

Крепость встретила нас снегом на верхних склонах и дождем у ворот. Военный архив занимал бывший пороховой склад. Толстые стены сохраняли сухость, окна были узкими, лампы горели весь день.

Начальник архива проверил постановление Ады и открыл только шкафы, связанные с делом Ардена и отменяющим указом. Рейнар получил доступ как король, но каждый взятый лист записывал пристав.

Оригинала протокола не оказалось.

В каталоге значилось, что документ перемещен в личный пакет короны. Карточка пакета оставалась на месте, сам лист исчез.

— Ищем свидетельские выписки, — решила я. — При военном допросе копии итоговой формулировки должны были разослать домам, чьи счета затрагивало дело.

Мы разделили книги по годам. Элина работала с архивом Каменного дома, я — с общим судебным журналом, Бран проверял военные номера. Рейнар просматривал реестр короны отдельно.

Первую выписку нашла Элина.

В книге Каменного дома было записано: «Клятвовед Арден Весс заявил о применении полномочия, прекращенного общим указом семнадцать лет назад. Представил номер ремонтной печати. Подлинник изъят для проверки».

Под строкой стояла подпись прежнего управляющего Рорнов.

— Я знаю этот почерк, — сказала Элина. — Он учил меня вести счета. После ареста Ардена отец отправил его в дальнее поместье.

— Он жив?

— Умер пять лет назад. Но книги вел сам, другим не позволял подписывать итоговые записи.

Вторая выписка лежала в военном журнале Речного дома. Формулировка отличалась, номер печати совпадал. Третью Бран нашел в книге Черного дома. Там указывалось, что Арден требовал прекратить использование ремонтного рисунка и открыть публичную проверку.

Три записи создавали разные писари, в разных книгах и для разных домов. Ни одна не являлась идеальной копией протокола. Вместе они подтверждали одно: полномочие законно прекратилось семнадцать лет назад, а отец сообщил об этом до ареста.

— Этого достаточно, чтобы оправдать его? — спросила Элина.

— Достаточно доказать отмену печати. Для оправдания нужно показать, что он не менял договор сам.

— Признание изменили.

— Да. Но он скрывал копию и угрожал Палате. Суд разделит эти действия.

Элина закрыла книгу.

— Вы все еще защищаете людей, которые уже умерли, от удобной лжи о них.

— Иначе мы просто заменим версию Северина своей.

Вечером мы работали в маленькой комнате над архивом. Рейнар и Бран ушли проверять номера личного пакета.