Фиктивная королева волков. Условия ставлю Я - Виолетта Вейл

После проверки замков Ада объявила получасовой перерыв, чтобы регистраторы сверили три экземпляра записи. Рейнар не спорил.

В коридоре ко мне подошел Бран. Его личная печать по-прежнему находилась у суда, а на поясе висел только жетон капитана.

— Король просит зарегистрировать передачу командования, — сказал он. — Мне.

— Вы согласны?

— Только под надзором суда и с правом командиров домов отклонить приказ, если не совпал разрывной жетон.

— Это правило уже существует.

— Для полного полка. Но последние годы его считали формальностью. Я разошлю напоминание всем полковым писарям и потребую отдельную запись получения.

— Северин назовет это подготовкой переворота.

— Северин уже называет переворотом проверку печати.

Бран говорил без прежней привычки ожидать решения короля. Собственная ошибка с рутинной печатью научила его тому, что один честный командир не заменяет контроль.

— Требуйте, чтобы передача действовала до отдельного решения суда, — сказала я. — Не до устного распоряжения Рейнара.

— Уже написал.

Когда заседание продолжилось, Рейнар передал Брану управление королевской стражей и координацию гарнизонов. Ада ограничила полномочие: никаких перемещений полного полка без приказа действующего командующего дома, записи полкового писаря и совпавших половин разрывного жетона. Каждый приказ Брана должен был поступать в открытый реестр в тот же день.

Глава Прибрежного дома потребовал отречения.

— Король признал нарушение судебного соглашения и тайные переговоры с человеком, обвиненным в государственной подделке. Он больше не способен обеспечивать безопасность Арвена.

Глава Речного дома поддержал его. Леон Дарваль не поднял руки ни за одну сторону.

— Вопрос о престоле не относится к доступу в архив, — остановила спор Ада. — Подайте отдельное требование. Сегодня суд устанавливает факты.

Передача командования состоялась при всех. Рейнар лишился возможности единолично поднять стражу именно тогда, когда два дома открыто потребовали его ухода. Он не получил за это ни моего прощения, ни обещания остаться.

После заседания пристав повел его через боковую дверь. Возле моего стола Рейнар остановился.

— Полный протокол у вас, — сказал он.

— У суда.

— Да.

Он явно хотел добавить что-то личное, но не стал. Это тоже было частью принятых границ.

Мы с Саной получили место в читальном зале открытого суда. Подлинник протокола лежал под стеклом. Рядом находились три заверенные выписки из домов и военного журнала. Теперь мы сравнивали их непосредственно со словами отца, сказанными двенадцать лет назад.

Протокол начинался с его признания в нарушении процедуры. Арден вынес служебную выписку без разрешения старшего хранителя и хранил ее дома одну ночь. За это нарушение его могли отстранить, но не обвинить в изменении государственного договора.

Дальше стоял вопрос следователя.

«Какое полномочие вы считаете незаконно примененным?»

Отец назвал номер ремонтной печати: РС-17-44. Тот же номер стоял в трех старых выписках и возле пустого квадрата в его тетради.

«Где изготовлен первоначальный рисунок?»

«В мастерской Ларна, нижняя улица Печатников. Мастерская обслуживала Палату во время Войны пяти знамен. Полномочие прекращено общим указом семнадцать лет назад. Любой более поздний оттиск незаконен».

На следующей странице Арден перечислил платежные корешки. Часть сумм проходила как охрана документов, часть — как ремонт пограничных архивов. Получателем значился «Северный щит». В закрытой строке назывались два главы домов и помощник военной канцелярии. Северина там не было.

В конце протокола отец попросил приложить контрольный образец. Следователь отказал: предмет якобы не имел отношения к допросу. На полях Арден написал своим почерком: «Пробник хранить отдельно от дела, номер футляра семь».

Того самого футляра, который украли из моего дома.

— Значит, футляр действительно был частью старого дела, — сказала Сана.

— Двенадцать лет назад. Когда я получила вещи отца после его смерти, он был пуст.

— Кто передал?

В описи тюремного имущества стояла Палата. Один из помощников Северина доставил закрытый футляр и потребовал расписку. Я тогда проверила только книги и личные письма. Пустые гнезда для склянок не показались важными.

Если старый пробник существовал, его изъяли до возвращения вещей. Недавний обыск дома не мог найти этот образец. Ворам требовался сам футляр — либо чтобы спрятать свежий предмет в вещи Ардена, либо чтобы убедительно связать его с новым преступлением.

— Внесем это как риск подбрасывания, — решила я. — Если футляр появится с матрицей, возраст корпуса, сердечник и скол проверяют отдельно. Принадлежность футляра ничего не доказывает.

Сана записала формулировку. Мы заранее закрывали путь к удобной находке, которую противник еще не успел предъявить.

Без сохраненного пробника у отца не было вещественной связи между старой печатью и Палатой. Поэтому защита годами могла утверждать, что он строил только политическое обвинение.

Но у нас появились новые платежи.

Сана разложила номера из своей копии рядом с официальными ссылками протокола.

— Мастерская Ларна закрылась четырнадцать лет назад, — сказала она. — Остатки имущества выкупил городской склад. Потом склад трижды менял владельца.

— Кто последний?

— Бумажное товарищество при серой мельнице.

Мы запросили казначейскую книгу по номеру старого корешка. Регистратор принес ее через час. Платеж «Северному щиту» возвращался в казну как неиспользованный, затем снова уходил под другим назначением. Цепочка тянулась двенадцать лет: охрана архива, ремонт заставы, восстановление запасов, закупка серого состава.

Последний перевод сделали два месяца назад. Его номер совпадал с оплатой заказа Эрику.

— Деньги не доказывают, что человек находится там, — напомнила Сана.

— Нет. Но дают основание запросить накладные и адрес доставки.

В книге выдачи бумаги нашелся складской шифр. Городской казначей расшифровал его при регистраторе: восточный склад серой мельницы, старый красильный корпус у водосброса.

Туда уходили бумага из ремонтного сбора, гравировальная медь и продукты на закрытое содержание.

Я передала запись Аде до наступления темноты.

Она приняла ее под отдельным номером.

Впервые у нас был не слух о мельнице и не квитанция, оставленная похитителями. Официальный платеж вел к конкретному складу.

Теперь запрос мог стать ордером.

Глава 24. След бумаги

Глава 24. След бумаги

Ордер нельзя было получить по копии Саны.

Она повторила это трижды: мне, казначейскому регистратору и представителю Каменного дома. Затем положила незаконно спасенные страницы в опечатанный ящик и отошла от стола. Все дальнейшие действия должны были опираться только на документы, найденные по указанным номерам.

К утру тридцатого дня казначейство подняло семь официальных корешков. На каждом стояли подлинные регистрационные отметки, а в книгах выдачи сохранялись парные записи. Деньги из