Фиктивная королева волков. Условия ставлю Я - Виолетта Вейл

такого решения закон на сорок дней посадил меня рядом с королем: не отдавать приказы, а не позволить одной стороне изменить общий порядок без проверки.

По переходному акту церемониальный оригинал оставался в государственном архиве, контрольная копия переходила открытому суду, а общедоступная выписка — публичному реестру. Любое исправление требовало нового чтения измененной строки и повторного согласия сторон. Палата теряла монополию, но ее архив и специалисты переходили комиссии из клятвоведов, судей и представителей домов после личной проверки.

Отдельным голосованием совет сохранил пограничный ремонтный сбор: заставам по-прежнему требовались крыши, лекарства и мосты. Казначейство обязали публиковать получателей общих денег, а работы проверял независимый смотритель. Первый возвращенный платеж направили заставе, где Дан лечился после нападения.

Полк Черного дома вернулся в свои земли после проверки офицеров. Командира, приведшего людей к Варду, судили отдельно за незаконный арест писаря и попытку исполнить неподтвержденный приказ. Солдат не признали изменниками всем составом: они остановились до боя и поддержали отстранение командира после проверки жетона.

Леон отказался от проекта временного правления письменно. Его право наследования сохранялось, но совет больше не мог использовать имя младшего брата без его подписи. Рейнар прочел заявление при всех и не потребовал благодарности.

Последним Ада открыла дело о моей лицензии.

— Решение не является наградой за участие в расследовании, — сказала она. — Суд отдельно оценивает три лабораторные работы, хранение фрагмента и профессиональные заключения.

Первое нарушение признали вынужденным сохранением улики при пожаре с обязанностью немедленной передачи. Я задержала ее на несколько часов и получила замечание. Во время третьей лабораторной работы я продолжила наблюдение после предупреждения об усталости глаз, но проявитель наносила Лаура, а результаты подтвердили контрольные образцы. Подлога с моей стороны не нашли.

Лицензию восстановили. На полгода мне запретили самостоятельно работать с проявителем и увеличительной рамой без второго клятвоведа и обязали пройти медицинское освидетельствование зрения.

Я не стала оспаривать условия.

Я подписала получение решения.

Ограничение было неприятным и справедливым.

До заката оставался час, когда Ада закрыла заседание. Представители домов начали спорить о составе архивной комиссии. Горожане на площади требовали копии решения. Сана уже распределяла работу между регистраторами. Элина направилась к отцу: Каменный дом должен был решить, кто теперь говорит от его имени в совете.

Временная корона еще действовала, но больше ничего не удерживала меня в зале.

Я вышла в западную галерею. Рейнар догнал меня у лестницы. Шел медленно и держался рукой за перила.

— Лекарь запретил вам лестницы, — сказала я.

— Он запретил подниматься. Мы спускаемся.

— Надеюсь, суд никогда не доверит вам толковать законы по направлению движения.

— Я тоже.

Мы дошли до площадки, где сорок дней назад впервые разговаривали без свидетелей. Теперь двери оставались открытыми, у дальнего окна работал регистратор.

— Встречная печать закончится на закате, — сказал Рейнар. — После этого вы не обязаны оставаться во дворце, совете или архивной комиссии.

— Я уже не живу во дворце.

— Знаю. Я говорю о Варде.

— Вы хотите, чтобы я осталась?

— Да.

— Как кто? — спросила я.

— Как Мира Весс. Если согласитесь — как человек, с которым я хотел бы быть. Без немедленной свадьбы, новой печати и права решать за вас.

— А если я откажусь?

— Архивная реформа все равно получит деньги. Вашу лицензию не тронут. Я уеду из вашего дома, если успею туда прийти до отказа.

— Вы еще не приглашены.

— Именно.

Я все еще злилась на него. И помнила, как он сидел в часовне мокрый и окровавленный после погони, которую снова устроил один. Передача командования не стирала этой ночи. Она только показывала, что после ошибки Рейнар способен делать не то, что вернет меня быстрее, а то, что ограничит его самого.

— Я останусь в Варде и войду в комиссию как независимый клятвовед, — сказала я. — Не как королева и не как ваш человек в архиве.

— Хорошо.

— А насчет нас я не дам ответ на всю жизнь сегодня.

Он опустил взгляд, но кивнул.

— Что вы готовы дать?

— Завтрашнее утро. Придете к моему дому в восемь, постучите и принесете завтрак. Если я не открою, уйдете без караула у двери и без второго стука.

— Это первое условие?

— Первое.

— Тогда начнем с него.

Рейнар протянул руку, но не коснулся меня. Я сама вложила в нее свою.

На площади пробили закатный час. Регистратор внес в открытую книгу: срок встречной печати истек, полномочия временного гаранта прекращены. Никакого отдельного обряда не требовалось.

Я больше не была временной королевой.

Вечером я вернулась в дом на улице Печатников. Приставы уже починили замок, но в кабинете все еще стояли неразобранные ящики. Впервые за сорок дней мне не требовалось держать дверь открытой для решения пяти домов.

На следующее утро часы пробили восемь, и раздался один стук.

На пороге стоял Рейнар. Без королевской цепи и охраны, с корзиной горячего хлеба в руке. Карету он оставил в конце улицы, чтобы не перекрывать соседям вход.

Он не переступил порог.

— Можно войти?

Я открыла дверь шире.

— Можно.

На этот раз решение принадлежало только мне.

Эпилог. Договор без магии

Эпилог. Договор без магии

Через год государственный договор впервые не удалось потерять.

Его оригинал лежал в защищенном отделе архива, контрольная копия — у открытого суда, а третью мог запросить любой гражданин. К полудню первого дня ежегодной проверки тридцать семь человек уже получили выписки. Ни один не объяснял, зачем они ему нужны.

Сана стояла за главным столом нового реестра и следила, чтобы писцы не сокращали даты.

— Если еще раз увижу «текущий год» вместо числа, отправлю переписывать всю книгу, — предупредила она молодого регистратора.

— В книге девяносто страниц.

— Поэтому запомнишь быстрее.

Она возглавляла реестр семь месяцев. За это время не вынесла ни одной тайной копии: спасать сведения от собственного начальства больше не требовалось. В конце каждого дня две контрольные книги расходились по разным зданиям, а номера публиковались на доске у входа.

Я закончила сверять последний лист и поставила подпись рядом с отметкой Лауры Сет. Мое временное ограничение на работу с проявителем закончилось полгода назад, но правило второго специалиста сохранили для всех государственных договоров. То, что начиналось как профессиональная санкция, оказалось хорошей защитой от усталости и самоуверенности.

— Расхождение? — спросила Сана.

— В расходном приложении на двух копиях переставлены