Мажор. Ставка на любовь - Женя Громова

Воронеж. Приходил раньше всех, ставил стулья, настраивал проектор, таскал коробки с книгами, приносил огромный термос чая с мятой. И маленький, только для меня — с жасмином.

Интернет, конечно, всё понял по-своему. “Клуб Розовых ПоЧитателей” бурлил: кто-то шипел, что Тимур “токсик”, кто-то писал “всех надо прощать”, кто-то присылал мне в личку длинные исповеди. Но чаще остального я слышала короткий совет ото всех вокруг. Даже от мамы: “Дай ему шанс, Ви”.

Ну а я… я не железная.

Иногда по вечерам мы забегали к маме: он чинил капающий кран, перенастраивал Wi-Fi, разбирался с древним принтером, который печатал только на узбекском. Мама готовила что-нибудь вкусненькое, и мы втроём сидели на кухне, как будто ничего плохого никогда не происходило.

Иногда я ловила себя на том, что ищу подвох — в каждом его “привет”, в каждом “поехали?”. Бывало, просыпалась ночью, включала телефон и видела фото нас в обнимку, которое он сам мне установил, улыбалась и засыпала снова.

Смешно, но одной из самых трудных для меня вещей стало разрешить себе быть счастливой. Это как мышцы после травмы: вроде зажило, а двигаться пока страшно.

И все прошлые дни привели нас к одному конкретному вечеру.

В Воронеж приехала мама Тимура и пригласила нас на ужин.

Я переоделась трижды, в итоге выбрала самое простое чёрное платье и собрала волосы в пучок.

Ресторан был спокойный, без пафоса: белые скатерти, яблоневые ветки в узких вазах, тихое пианино.

Тимур поднялся нам навстречу. Рядом — его мама, хрупкая, красивая, с усталыми добрыми глазами. Отец не приехал — и слава богу. У него теперь другая география и другие собеседники.

— Вика, Оля, — мама Тимура встала, обняла нас по очереди.

Мы сели. Официант принёс воду, корзинку с хлебом. Первые минуты были странно правильными: разговоры про погоду, сессию, про то, как в Воронеже красиво зимой.

Мама Тимура слушала и улыбалась, моя мама отвечала коротко, но тепло.

— Прежде чем мы перейдём к пасте, — сказал Тимур внезапно, подвинув стул, — я хочу прояснить кое-что важное.

Он поднялся из-за стола, встал рядом со мной на одно колено.

В этот момент я уже всё поняла…

Он достал из кармана маленькую коробочку.

— Ви, я хочу и готов прожить с тобой все страницы, не только те, где легко. Выйдешь за меня?

Мой мир содрогнулся и стал очень тихим. Я видела мамины ладони, крепко сцепленные на коленях. Видела, как мама Тимура украдкой вытирает уголок глаза.

И Тимура — упрямого, невозможного. Моего.

— Да, — сказала я негромко.

Соседний стол захлопал, официант нелепо уронил ложку, пианист на минуту остановившийся, начал играть свадебную музыку.

Тимур надел мне на палец кольцо, Обнял, закружил, поцеловал.

Кажется, нам аплодировали.

Когда мы снова уселись за стол, нас стали поздравлять родители. Мама Тимура положила ладонь на мою:

— Спасибо, что вернула мне сына, который смеётся, — шепнули её губы.

Да, мы ели пасту и салат, и я чувствовала себя в своей компании. Периодически было неловко, местами странно, но… по-настоящему.

Уже у выхода мама Тимура тихо сказала ему:

— Я горжусь тем, как ты выстроил границы. И тем, что бережёшь её.

Мы проводили обеих мам до такси — они с удовольствием продолжили вечер без нас. А меня жених повёл куда-то «в никуда» показывать сюрприз. И да, глаза он мне завязал повязкой для сна.

Но я подглядывала!

Правда, всё, что мне было видно, — светлая плитка, которой уложен пол в просторном холле.

Меня насторожил запах свежей краски и звук ключа, проворачивающегося в замке.

Тимур вдруг взял меня на руки и внёс внутрь.

— Поставь меня на место, Орлов! — взвизгнула я.

— Сейчас…

Повязка спала с моего лица, и я охнула.

Свет. Очень много света. Огромные окна в пол. За окном — снег, мелкий, как сахарная пудра, а внутри — тепло и уютно.

Пол — матовый дуб. Стены пока белые-белые. Гостиная почти пустая, зато у окна уже стоит одно-единственное кресло — глубокое, с высоким мягким подголовником.

Молча посмотрела на Тимура.

— Ты снял эту квартиру?

— Купил. На свои деньги, если что. Отец к этому отношения не имеет.

Я приподняла бровь.

— Мы с Даней вложились в компанию по продаже электрокаров.

Я истерично хохотнула.

Он довольно улыбнулся и пожал плечами.

— Всё в жизни случается к лучшему, Ви.

— Ты продаёшь машины, — уточнила я, чтобы уложить в голове.

— Я продаю тишину и скорость, — улыбнулся он.

Я прошла дальше.

На кухне вдоль стены на полу были разложены образцы фасадов — орех, ясень, выбеленный дуб; сверху — каталоги фурнитуры с закладками.

— Здесь… очень светло, — сказала я.

— Хочешь, сделаем темнее? — серьёзно предложил он. — Шторы блэкаут, плотные, как моя ревность.

Я снова засмеялась и подошла к закрытой двери.

— Можно? — спросила я.

Тимур кивнул.

Спальня — светлая, пока тоже аскетичная: матрас на низком деревянном основании, чистое бельё с тонкой серой полоской, у стены раскрытый чемодан и вешалка для одежды, на которой висит… моя розовая резинка для волос.

Я вздохнула и улыбнулась, ничего не говоря.

— Как тебе? — нервно спросил Тимур.

— Здесь чудесно, — сразу же ответила я.

— Это значит… ты переедешь сюда? Жить… со мной, — спросил он.

Я только и успела, что кивнуть, потому что в тот же миг Тимур сгрёб меня в охапку и притянул к себе, целуя.

— Добро пожаловать домой, Ви, — выдохнул он мне в волосы.

А я с улыбкой спросила:

— Где у нас будет библиотека?

Эпилог

— Ясмина Тимуровна! — строго говорю я.

Девочка с зелёными глазами и лицом “я тут вообще ни при чём” выезжает из-под стола на скейтборде, прижимая к себе кота.

— Кто наклеил на эти книги стикеры “-50 %”? — спрашиваю как бы между прочим, придерживая коробку с новинками.

— Не знаю, — очень серьёзно отвечает Яся.

— Я-ся.

— Может, это Шекспир? — кивает в сторону кота, который уже выскользнул из её рук и растянулся на полке с классикой. — Он любит лежать на скидках.

— Шекспир любит лежать везде. И явно не смог бы приклеить на Бунина жёлтый ценник.

Яся вздыхает, опускает глаза.

— Ладно… прости, мам, — говорит, но озорные искорки тут же выдают её с головой.

Над дверью звякают колокольчики.

— Тебе повезло, что я занята, — цокаю языком.

Поднимаю взгляд — и уже улыбаюсь заранее.

Тимур вносит в мой книжный магазин «Почитатели» коробку с красивой канцелярией — разложим около кассы.

За ним — Даня, машет свободной рукой, а во второй — коробка с лампочками.

У него в зубах телефон, в котором Алиса на видеосвязи: