Просто ещё одна летняя влюбленность - Лира Пэриш

Моя рука сжимает ее крепче, и она откидывается на мое плечо. Ее тело прилегает к моему, и «Сисайд» светится позади нас, залитый огнями и полный людей. Празднование ее сестры удалось.

Женщина в моих руках пахнет ромом и кокосом, и я держу ее так, будто августа не существует.

— Чему ты улыбаешься? — спрашивает она.

— Я счастливее, чем когда-либо, — говорю я ей.

— Я тоже, — говорит она, и это музыка для моих гребаных ушей.

Знание того, как близок я был к тому, чтобы упустить этот опыт, заставляет меня хотеть рассмеяться. Как только празднование закончится, я должен сказать ей все. Она должна знать.

Гранд-финал фейерверка начинается, и небо разрывается от сверкающих золотых и серебряных вспышек. Грохот доносится так быстро, и пляж заливает светом. Венди поворачивается ко мне. Ее карие глаза ловят свет, и золотые крапинки в них сверкают. Ее руки обрамляют мое лицо, и она встает на цыпочки. Я прожил жизнь, полную контроля, и ничто из этого не имеет значения, потому что я собираюсь поцеловать эту женщину на глазах у всего острова.

Наши глаза закрываются, и я двигаюсь вперед, только чтобы…

— Венди? — раздается глубокий уверенный голос, за которым следует смех.

Ее пальцы опускаются с моего лица, и она отстраняется от меня. Мои руки соскальзывают с ее талии, и момент ускользает сквозь пальцы.

В десяти футах стоит мужчина. Он в льняных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. В руке у него кожаная сумка. Гранд-финал взрывается над нами, и его лицо освещается золотом и белым. Его взгляд переходит с Венди на меня.

Я узнаю его раньше, чем любой из них успевает что-то сказать. Фото на ее телефоне врезалось в мою память с тех пор, как я его увидел. Его рука была на ее заднице, и они оба смеялись на пляже. Он выше, чем я ожидал, моего роста, и сложен так, будто следит за собой. У Венди явно есть тип, и я смотрю на предыдущую модель. Он улыбается, но улыбка не доходит до глаз. Я хорошо читаю эту реакцию, потому что и сам носил ее раньше. Я его замена. В другой жизни я бы, наверное, поладил с этим парнем. Мы бы купили друг другу по выпивке и обсуждали одни и те же вещи.

Венди отходит от меня.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она его так, будто увидела призрака. Он двигается вперед, кладя руку ей на плечо.

— Я пришел извиниться, Вен. Мне так чертовски жаль. Венди оглядывается по сторонам.

— Пожалуйста, не делай этого здесь.

— Я писал тебе и…

— Адам, — говорит она, отступая от него.

Последняя группа фейерверков гаснет, и толпа аплодирует.

— Это один из твоих друзей? Привет, приятель. Я Адам Харрис.

Он протягивает руку и пожимает мою. Рукопожатие крепкое, достойное.

— Картер Бэнкс.

— Шоу фейерверков было одним из лучших, что я видел, — говорит он, глядя на тающий дым. — Вен, твоя бабуля сказала мне найти тебя. Она наверху в доме. Нужна помощь с моим бронированием.

Венди смотрит на него так, будто он сошел с ума.

— Ты остаешься?

— Нам нужно поговорить, — говорит он, взглянув на меня. — Как можно быстрее.

— Я буду там через минуту. — Она отворачивается от него. Адам возвращается к гостинице, а я подхожу к Венди. Она идет в раздраженном темпе, и я хватаю ее за локоть.

— Эй, поговори со мной, — говорю я ей. — Что происходит?

— Я не знаю, — говорит она, выдыхая.

Мы стоим в темноте, пока толпа редеет вокруг нас. Мне жаль, что между нами есть расстояние.

— Ты в порядке? — говорю я.

— Нет. Мой бывший... — Ее голос звучит безжизненно.

Я не касаюсь ее, потому что то, как она отстранилась от меня, все еще свежо, и мне нужно понять, что будет дальше.

— У него еще есть шанс? — спрашиваю я. Венди смотрит на воду.

— Я не знаю.

С «нет» я бы мог работать.

«Я не знаю» означает, что она не забыла его. Что пять лет не исчезают, потому что я появился на лето и мы хорошо провели время.

— Он не должен был здесь быть, — говорит она, и ее голос срывается на последнем слове. — Это все усложняет.

— Для нас?

Она поворачивается и смотрит на меня, и ее глаза блестят от рома, или от ситуации, или от того и другого.

— Все.

Мне хочется коснуться ее. Я хочу притянуть ее к себе и сказать, что выбираю ее.

— Я должна разобраться сама, — говорит она с ноткой проигрыша. — Прости.

— Не извиняйся, — говорю я.

Она идет к гостинице, а я остаюсь. Адам на крыльце, разговаривает с Гейл. Ее рука на его плече, и она смеется над чем-то, что он сказал. Шаг Венди замедляется, когда она подходит ближе. Если когда-либо в моей жизни я хотел бы читать чужие мысли, то сейчас.

Он очаровывает Гейл, почти не прилагая усилий.

— Я так скучал по Венди и увидел в интернете информацию о праздновании. Учитывая, что Четвертое Июля — один из любимых праздников Венди, я подумал, почему бы и нет?

— Ах, — говорит Гейл. — Это восхитительно. Ты восхитителен.

Джози встает рядом с Венди, прежде чем они поднимаются по лестнице на террасу. Выражение лица Джози говорит о многом. Она зла, но она что-то говорит Венди, а затем обнимает ее.

Венди поднимается по лестнице на террасу, и они втроем заходят в гостиницу.

Вечеринка затихает, и туристы направляются к костру на пляже. Миа упаковывает фотобэкдроп, а Джози складывает стулья. Гирлянды светятся над вытоптанной травой, а я стою один у бара, доставая телефон и пишу Джеймсону.

Я убираю телефон в карман и возвращаюсь в гостиницу. Я не встречаю Венди, Гейл или Адама. В моей комнате темно, и я сижу на балконе, прокручивая в голове события ночи. «Кокосовые Удары» выветриваются, и ясность, приходящая на их место, хуже любого похмелья. Я растираю шею сзади, потому что напряжение нарастает у основания черепа.

Я утешительный приз.

Мысль остается со мной.

Я сказал ей, что останусь, если она попросит, а она отказалась.

Адам улыбнулся мне, зная, что у него преимущество благодаря их общей истории. Венди выбрала его однажды, и она может выбрать его снова.

У него есть шанс?

Я не знаю.

Я откидываюсь назад и смотрю в звездное небо, желая, чтобы я мог заглянуть в будущее.

Глава 20