Просто ещё одна летняя влюбленность - Лира Пэриш

— Или я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще осмелился сюда прийти.

— Это, блядь, угроза? — Он сверлит меня взглядом.

— Пока только обещание, мудак. Ты не знаешь, с кем связался. — Я отступаю от него, выдыхая, чтобы не оказаться сегодня в тюрьме. Мне не нужно такое внимание сейчас. Я должен быть незаметным.

— Посмотри на себя, ведешь себя так, будто она — та самая. — Его взгляд скользит по мне, и он так быстро судит. — Что ты действительно можешь ей предложить?

— Все, — уверенно говорю я. Если бы он только знал.

В моем трастовом фонде больше денег, чем ВВП некоторых стран целиком. Я могу купить корпорацию, которая угрожает дому ее бабули, и распустить ее до того, как придет следующее письмо. Щелчком пальцев я могу финансировать ремонт каждой комнаты в этом здании, даже не глядя на баланс. Одним звонком я могу обеспечить, чтобы Адам потерял свою карьеру в «W». Я могу дать Венди все, что она когда-либо хотела, включая то, что она хочет больше всего... любовь. Общение. Защиту. Того, кто слушает и заботится и готов пройти на хуй до края земли, если потребуется.

— Конечно. Я уверен, твоя работа в консалтинге хорошо тебе платит. Наслаждайся ею, пока можешь. Но просто знай, в августе Венди вернется в Калифорнию со мной. Я приехал, чтобы предложить ей будущее, о котором она всегда мечтала. Ты не более чем отвлечение, и я благодарен, что ты занимаешь ее. Однако то, что было между нами, было реальным. Мы расстались три месяца назад, и ты думаешь, она просто волшебным образом забыла годы, которые мы провели вместе? Пожалуйста, ты умнее этого. — Он бросает на меня жалкий взгляд.

— Очнись, Картер. Ты не более чем утешительный приз. Тот, кто поможет ей забыть меня. Вот и все. Он заходит внутрь, и дверь с сеткой с грохотом захлопывается за ним.

«Очнись, Картер. Ты утешительный приз».

Я сжимаю перила и смотрю на воду, пытаясь успокоиться. Последнее, что мне нужно, — это подняться наверх и разбить ему его гребаное лицо. Хотя я обдумываю это.

Венди выходит на открытую террасу и облокачивается на перила рядом со мной.

— Что только что произошло? — спрашивает она.

— Твой бывший — гребаный придурок. Неудивительно, что ты разорвала с ним. Ее взгляд удерживает мой, и я вижу в нем грусть.

— Ты слышала этот разговор? — спрашиваю я.

— Да, — признается она, и я слышу изменение в ее тоне. — Я... он... ты…

— Эй. Мне не нужно объяснений. — Я убираю выбившиеся пряди волос за ее ухо. — Он просто поливает грязью

— вот и все.

— Я не могу дождаться, когда он уедет, — говорит она, глядя на океан. Его слова задели и ее.

То, что он назвал меня утешительным призом, ранит, и она не отрицала этого. Напряжение между нами усиливается. Как раз когда Венди открывает рот, чтобы заговорить, из лифта выходит Джози.

— Поговорим позже, хорошо? Не беспокойся об этом. — Я извиняюсь и поднимаюсь наверх, мне нужно поработать.

Я открываю презентацию, которую прислал Гидеон, и смотрю на прогнозы на третий квартал, не понимая ни одной цифры.

Она никогда по-настоящему не полюбит тебя.

Мне никогда не приходилось бороться за женщину раньше. Мое имя, мои деньги, репутация моей семьи делали всю тяжелую работу до того, как я входил в комнату. Женщины приходили ко мне, умоляя о шансе со мной. Венди заставляет меня стоять на коленях, практически умоляя о ней.

Я приехал сюда и отбросил все. Она видела меня настоящего. Что, если Адам прав? Что, если...

Я заставляю себя сосредоточиться на электронной таблице и вношу изменения, которые нужны Гидеону. Уведомление о встрече появляется в моем календаре, и я смотрю на тех, кто приглашен. Прошли недели с тех пор, как я работал, и я потерял сноровку.

Но я могу взять себя в руки и быть Дайсоном Бэнксом, генеральным директором «Бэнкс Финанс», в течение пятнадцати минут. Затем, завтра, я проснусь и снова буду Картером — человеком без титула и обязанностей. Человеком, которого, по мнению Адама, недостаточно. Человеком, которого Венди выбрала пока что. Я никогда не был чьим-то утешительным призом раньше.

Венди сказала, что мы будем друг для друга летней любовью. Вес этого может действительно уничтожить меня.

Глава 22

Три дня назад я слышала каждое слово, которое Адам сказал Картеру. Бабуля открыла окна во время обеда, и шум волн не был достаточно громким, чтобы заглушить это. К счастью, в тот момент я была одна в холле, иначе мне было бы стыдно.

«Она и с тобой заскучает».

«Ты не больше чем отвлечение».

«Очнись, Картер. Ты утешительный приз».

И то, от чего у меня перевернулся желудок...

«Она ведет себя как твоя летняя шлюха».

Я стояла за стойкой регистрации, сжав руки в кулаки, слушая, что они говорили, когда думали, что их никто не слышит. Мой бывший — и так будет до конца моей жизни — свел меня к шлюхе, в то время как Картер угрожал уложить его на землю.

Мне хотелось взбеситься, но я поняла, что лучше сначала остыть. Мне потребовалось семьдесят два часа.

Во вторник он ел один, пропустил завтрак с Пчелками и большую часть дня просидел в своей комнате. В среду мы перебросились парой слов у стойки, пока я сортировала почту. Он спросил о соревнованиях по серфингу и о том, буду ли я участвовать. Я не ответила ему.

Сегодня утром Адам спускается по лестнице, одетый с намерением. Он уложил волосы так, как мне нравится, с достаточным количеством средства, чтобы они выглядели естественно растрепанными. На нем темно-синяя рубашка на пуговицах, рукава закатаны до локтей. Его одеколон доносится до меня — тот же запах, который все еще хранит столько воспоминаний. Щетина аккуратно подстрижена, и он улыбается мне, проходя мимо. Завтра его последний день здесь, и у нас нет мест, чтобы продлить его пребывание. Это последнее представление.

Я занимаю себя работой. Адам понимает намек и уходит.

Час спустя, когда он возвращается, он несет букет длинностебельных красных роз, завернутых в бумагу с лентой, завязанной посередине. Это стандартный букет, который можно купить для кого угодно. Мысль милая, но намерение за ней — нет.

— Это тебе, — говорит Адам, протягивая их мне.

— Спасибо, — говорю я, принимая их с улыбкой.

Мои родители воспитали меня быть благодарной даже в неловких ситуациях. Я ставлю их на стойку, не ставя в воду.

— Можем