Шейх и Майя. После измены - Иман Кальби

— Мне так больно от того, что Вы несчастны… — говорю искренне, в порыве…

Нур лишь усмехается.

— Что ты… Я самый счастливый из людей… Познавший любовь… Вот истинная благость, Майя. Вот этого нужно желать. А то, сколько нам отведено любить, это дело Всевышнего. Его волю нужно принимать без сомнений и сожалений. Такова наша судьба. Мактуб…

— Она была русской, да? — давно хотела спросить, но все стеснялась. А сегодня и сейчас для этого, как кажется, идеальный момент…

— Русской… — поднимает на меня свои задумчивые глубокие глаза, которые вечно обращены к вечному, — что-то есть в вас такое, чему мы не можем сопротивляться. Природная искренность что ли… Все вы такие разные и такие похожие… Широтой души, бескорыстностью, отдачей… Ни одна женщина не дает тебе почувствовать глубиной ее любви настолько, насколько дает русская. Вы любите вопреки, без «но», без условностей. Если любите, то горы готовы свернуть для любимого. Это и добродетель ваша, и недостаток… Недостойные вашей любви часто принимают это благородное качество за дешевизну… За доступность… Глупцы…

От его слов хотелось разрыдаться.

Почему этот мужчина один?

Потому что такой мужчина может быть вместе только с любимой…

— Скажите, заклинаю, чего мне ждать от Тамера? Почему я здесь? — не выдерживаю, впервые спрашиваю влоб…

Нур лишь поворачивает ко мне голову.

— Не отпускай, Майя… Это все, что я могу тебе сказать, дорогая…

[1] Историю любви Агиласа и Элиссы можно прочитать в книге «Грех Кабила» [2] Историю Нура и Валерии можно прочитать в романе «Сто дней с пиратом»

Глава 47

Тремя неделями ранее

В груди зияющая пустота, словно бы я вырвал сердце и оставил его у Её ног. И понимаю, что поступаю единственно верным путем, а все внутри разрывается…

Возвращаюсь во дворец к полудню.

Не моюсь. Хочу сохранить ее запах с собой как можно дольше. Хочу чувствовать её. Всё моё нутро противится пониманию того, что ушел без объяснений, поцеловав в сладкие искусанные мною за ночь губы. Но иначе было нельзя. Скоро эта боль закончится. Скоро. Совсем скоро…

Моя Майя. Скоро мы будем вместе. И наплевать на весь этот мир.

Почему Мо смог, а я не могу? Рано или поздно в жизни каждого мужчины наступает момент, когда он должен сделать выбор. И я его сделал. Что бы ни было дальше, какими бы ни были последствия моих дальнейших действий, я выбираю её.

Не захожу в комнату. Прошу вызвать Ахмада.

Потом будет непростой разговор с отцом. Но только потом. И только в такой последовательности. Этот тяжелый день когда-нибудь закончится, а уже завтра я смогу вернуться к своей девочке…

— Здравствуй, братец, — слышу из темного угла своей комнаты, куда зашел, чтобы быстро сменить запыленную кандуру на новую.

— Ахмад… — говорю устало и совершенно не удивившись его увидеть. Можно было и не звать… — что ты здесь делаешь?

Он молчит. Смотрит на меня испытующе. Я вижу, как светятся белки его глаз. В комнате все еще темно- ставни закрыты, ведь я здесь не ночевал.

— Она сделала свой выбор… — говорю ответ, заранее зная его вопрос.

Он задумчиво смотрит на меня. Многозначительно.

— Ты и правда готов отказаться от всего ради неё? — спрашивает искренне, впервые без подкола и двоякого смысла, — она и правда этого стоит?

Мы в зрительной дуэли. Как всегда. Это соперничество никогда никуда не денется… Это печально и это неизбежно…

— Тебе не понять, — говорю тоже искренне и тихо, — ты не любил еще…

Ахмад встает и подходит ко мне.

— Иногда я думал о том, что смог бы влюбиться в неё… А потом понимаю, что не способен. Нет… Ты всегда был мягче из нас двоих. Ты и Мо. Романтики. Потому юбки и стали вами руководить… Я из другого теста, братец. Уж прости… Но всё же мне интересно: что бы ты сделал, если бы она повелась и выбрала меня?

Я устало выдыхаю.

— Нет смысла это даже обсуждать, потому что Майя бы не повелась. Майя моя. Это не пустые слова, Ахмад. Это судьба. Именно поэтому я готов следовать за этой женщиной. Да, я готов отказаться от власти и передать трон тебе. Пусть это и разочарует отца, но речь о моем сыне. И о женщине, без которой все это мне не нужно…

— И все же как же твоя страна?

— Моя страна прекрасно проживет с таким расчетливым, жестоким и продуманным тираном, как ты, Ахмад. И это не оскорбление. Для восточного правителя это самые лучшие качества… Править жесткой рукой- вот что нужно нашему народу…

— И кем ты будешь тогда?

Пожимаю плечами.

— У меня много вариантов. Не пропаду…

— Не лукавь и не прибедняйся… Я слышал, что шейх Нур хочет завещать тебе свои земли, так как его сын уже много лет правит своей территорией в Таифе, а другой сын был убит. Это правда?

— Мы не обсуждали это с шейхом Нуром, — говорю честно. Все эти разговоры- домысел сплетников и недругов, которые знают, что мы очень близко общаемся с правителем Сокотры…

— Решил создать свое государство, Тамер? Уйти из-под гнета отца? — на его губах появляется усмешка, — думаешь, у тебя получится?

— Получится… Равно как и у тебя получится править этой землей не хуже, чем у меня…

— Обломись, — усмехается Ахмад. И сейчас я вижу именно ту улыбку, какой он все время пытался задирать меня в детстве, — ничего у тебя не выйдет…

Я потихоньку свирепею, смотря на братца. Еще слово- и я заеду ему по лицу…

— Киренаика- твое клеймо, Тамер. Это я создам собственное государство и буду править там так, как вздумается… А ты оставайся здесь и рожай своих блондинистых сыновей от своей русской амазонки, — усмехается.

— Слишком оптимистично, Ахмад. В чем подвох? Снова задираешься? — не понимаю я его. Что опять задумал?

Ахмад поворачивается на меня и внимательно смотрит.

— Я был не прав… И не рассчитал свои силы. Самонадеянность и вера в благородство Трео могла стоить тебе жизни, Тамер. Я виноват перед тобой и в долгу. И потому этот самый долг тебе отдаю… Считай это моим подарком на свадьбу тебе и Майе.

Я вопросительно смотрю на него. Пытаюсь понять, что все-таки задумал этот сумасшедший с сердцем дикого сокола- неподдающийся приручению и правилам…

Ахмад подходит к шкафу и распахивает его. А я пораженно смотрю на то, что вижу… Среди свисающей с вешалок одежды сидит Далида- ее рот заткнут кляпом, а руки связаны за спиной. Большой массивный живот упирается в