Шейх и Майя. После измены - Иман Кальби

— Майюшка, — слышу его нежный голос и поцелуй в ухо, — Майюша… Майечка…

— Что ты такое говоришь? — улыбаюсь, непроизвольно, чувствуя, как он трогает мое лицо.

Глаза закрыты. А он водит пальцем по моим скулам, бровям, глазам,

— Изучал, как Вы в России ласково называете Май…

Я смеюсь…

Чувствую, как глаза наполняются слезами. Он продолжает водить по лицу. Зацепляет слезы.

— Что это такое? Ты почему плачешь?

— От радости… Тебе лучше?

Он тоже улыбается.

Прижимается сухими губами к моей мокрой щеке.

— Сладкая моя…

Атмосфера между нами накаляется.

— Приходи в себя быстрее, любимый… Не могу без тебя… — снова срываюсь на всхлипы. Внутри все печет.

— Любимая… Конечно, приду… Дай мне еще немного форы…

— Зачем ты уехал?! Чернов сказал, что ты женишься! — обида и возмущение продолжали меня душить и сразу выскочили наружу.

— Чернов не знал всей правды… Потому что везде уши. Я не мог рисковать, любимая… Я и правда хотел жениться на Далиде, чтобы тут же развестись и тем самым спасти честь и её и нагулянного ребенка. А ещё… А ешё я хотел отказаться от престола, Майя… Чтобы мы с тобой могли нормально жить, баннута. Вдали от этих разборок и интриг…

Он говорил это- а я чувствовала, как в легких все меньше и меньше воздуха… Ради меня… Господи, ради меня…

— Ты должен был мне сказать, Тамер…

— И ты бы снова что-то придумала, любимая… Снова бы разработала свой гениальный, понятный только тебе план…

— Ну, какая есть… Уж прости…

— А мне нравится, баннута, — наглая рука накрывает мое бедро и крепко сжимает, — всегда есть, за что тебя наказывать…

— Тамер…

— Возьми его… — шепчет он, вжимаясь в меня своей эрекцией.

— Что? — не понимаю его, в голове туман…

— Возьми… — сам дергая шнурок на шальварах, — даа….

Мы впиваемся в губы друг друга.

— Тамер…

— Майя…

Когда жар между нами вот-вот сожжет всю комнату, дверь в нее распахивается и на пороге оказывается Шейх Аль-Маррифи.

Господи, какой стыд… Он видит, что мы делаем…

— Смотрю, тебе уже намного лучше, сынок! — говорит он то ли с сарказмом, то ли с торжеством.

— Папа, вообще-то стоит стучаться…

— Спасибо, что сказал… — выдает тот.

Я быстро группируюсь и вскакиваю с кровати. Глаза в пол. Щеки пылают. Поспешно поправляю халат. Какой кошмар и позор…

— Простите, я пойду…

— Отпустим твою целительницу, Тамер, — говорит с усмешкой Аль-Маррифи, нагло меня рассматривая.

— Нет, пусть она останется! — говорит Тамер, смещаясь через силу в сидячее положение, — нет смысла откладывать этот разговор, пока ты опять что-то не придумал, отец! Я вернулся, чтобы сообщить тебе, что я оказываюсь от престола ради Майи. Если ты считаешь, что она не достойна быть королевой Киренаики, то и я не достоин. Потому что… — он переводит глаза на меня, морщась тянется ко мне и берет за руку, — потому что она королева для меня…

Повисает пауза. Только мое сердце, кажется, бьется так сильно, что слышно всем…

— Тамер… — говорю я, сама не понимая, о чем умоляю.

— А вот теперь можешь идти, Майя. Собирай вещи. Мы уезжаем на Сокотру сегодня же…

— Не рановато для твоего ранения? — хмуро усмехается Аль-Маррифи.

— В самый раз, пока опять что-то не случилось в этом гадюшнике… — мрачно отвечает мой любимый.

— А я бы как раз предпочел, чтобы Майя сейчас все-таки осталась, — отвечает старший Шейх, — теперь давайте-ка вы меня послушаете, влюбленные голубки. А потом уже будете делать выводы и принимать судьбоносные решения…

* * *

Мы оба теперь напряжены до предела. Внутри все клокочет от нервов. Что еще нам подкинет старший Шейх?!

— Значит, ты сделал свой окончательный выбор? — спрашивает он, впиваясь глазами в Тамера.

— Да, отец. Это моя жизнь и моя женщина. И отныне это будут не две параллели, а единая слившаяся линия… И это мой выбор. Тебе остается его либо принять, либо отступить…

Аль-Маррифи переводит на меня свой взгляд. Тяжелый, я бы даже сказала, судьбоносный… Смотрит долго, выдержанно. Мне кажется, под этим взглядом я расплавляюсь.

— Я был категорически против, когда ты появилась в его жизни, Майя, — говорит ту правду, которая и так была нам всем понятна и горька, — совершенно против… Сразу понял, что сын увлекся тобой слишком сильно… Никогда не видел таким Тамера. Он уверял меня, что это всего лишь игра, а это… Это становилось его данностью, судьбой, неотвратимостью…

Снова смотрит, почти гипнотизирует.

— Наша власть в Киренаике шаткая… Я искренне боялся за то, что связь с русской, с чужачкой, девушкой из другой культуры, сильно подорвет позиции Тамера как правителя. И не зря боялся. Ты ведь понимаешь, что ваш брак- это повод не просто говорить за спиной, но и действовать?

— Отец, этот разговор ни к чему. Я сделал свой выбор, — прерывает его Тамер, но тот лишь поднимает руку наверх, возвращая себе слово.

— Признаться, я был уверен, что рано или поздно вы сдадитесь… Ты или он… Вся эта котовасия с Трео и глупостью Ахмада- прекрасное стечение обстоятельств… Майя уехала. И я думал, что навсегда. Был Чернов, сильный и властный, способный увлечь или заставить силой… Но нет, она была непреклонна даже тогда, когда не помнила тебя… А потом ты вернул её. Вернул в свою жизнь, даже несмотря на то, что она выходила за другого. Многие бы отступились, а ты не стал… Мог сделать просто рабыней, а сделал…

Снова делает паузу. Смотрит на нас обоих многозначительно. Господи, как же пылают мои щеки… Это какое-то наваждение…

— Потом я подсунул Далиду. Решил испытать Майю. Был уверен, что она откажется от тебя, когда узнает о связи с другой и вероятности стать второй женой, но… Она и тут обходит меня на повороте. Принятие ислама, благородное желание отступить и уступить, только чтобы не быть второй и не создавать тебе трудности для власти и жизни, как это получилось у меня…

Майя держала тебя на крючке, Тамер. Я бы выразился грубее, за что она держала и держит тебя, но не буду. Все и так это понимают… Потом Ахмад… Он решил подыграть. В моей последней партии и последней попытке. Во многом для того, чтобы я простил. Не хотел сначала этих интриг, но я убедил его ради блага брата. С недавних пор после того, как Трео чуть не убил тебя, он чувствует себя виноватым… Мы приперли ее к стенке, поставили перед фактом и снова, казалось бы, создали ситуацию, где она не могла выбрать… Даже