Шейх и Майя. После измены - Иман Кальби

умная, коей на тот момент я уже считал Майю, приняла волю Ахмада, но… И снова Майя удивляет. Она находит выход из ситуации, которая любой бы показалась безнадежной… И снова слепо верит тебе, Тамер… Верит твоей любви… И знаешь, что я тебе скажу…

Мы оба замираем, ожидая что-то фатальное, неизбежное, болезненное. Сейчас он может с легкостью нас проклясть, выгнать, отказаться от сына… Кажется, что вот он, самый драматичный момент этого разговора. Отец не принимает решения Тамера, а у Тамера для него нет другого решения. Как бы это ни звучало удивительно, странно, шокирующе, но Шейх Киренаики, самый высокомерный, сложный, невозможный мужчина на свете, укравший меня и сделавший своей игрушкой, выбирает любовь со мной…

— Я скажу тебе, Тамер, что я благославляю этот брак, — мы оба смотрим пораженно на Шейха. Что? Что все это значит?

Аль — Маррифи переводит на меня глаза и теперь словно бы ими улыбается.

— Я испытывал тебя, Майя. Да, пускай это было болезненно и подчас непросто, но пойми, другого было бы невозможно, если речь идет о сыне и правителе… Будьте счастливы, дети мои. Но… не говорите, что я не предупреждал. Будет сложно! Майя, тебе придется приложить неимоверные усилия, чтобы стать своей… А ты Тамер, готовься к тому, что на твой трон будут все время покушаться, раз уж не удалось обеспечить себя надежным тылом в виде влиятельной жены из арабского окружения… Мое мнение остается прежним- это не самый лучший выборы для правителя Киренаики, но… это лучший выбор для моего сына.

Я вдруг по-другому смотрю на старшего Шейха. Он вдруг кажется мне осунувшимся и таким уставшим, возрастным.

— Я думал, сын, что ты повторяешь мою судьбу и мою отвратительную историю с Зулайхой. Видит Аллах, не было дня, чтобы я не сожалел о том, что произошло с моим братом… Ибоис меня попутал и я совершил непоправимое... А потом всю жизнь страдал… Моя любовь к этой женщине, пусть и единственной женщине, которую я полюбил, была отравлена ядом братопредательства, Тамер. И я отчаянно боялся, что случится нечто подобное. Но… Именно эта женщина позволила вам обоим найти в себе силы зарыть топор войны. Я сильно болен и осталось мне совсем мало… Теперь я уйду с чистым сердцем хотя бы в этом вопросе… А в остальном, Тамер, завещаю тебе бороться и отбиваться за свою любовь, раз уж ты решил посадить ее на трон….

— Здесь я тебя обставил и сделал отец, — усмехается Тамер, все еще слабо...

— Не понял… Ты о чем?

Аль-Маррифи замирает, не понимая сына.

— Шейх Нуреддин Макдиси, глубокоуважаемый отец. Вот ключ. Он взял опекунство над Майей. И выступит в роли старшего мужчины, который выдаст ее замуж… Нет, отец, Майя теперь не безродная девица с Севера. Она приемная дочь правителя Сокотры. Вот тебе правда. Именно потому Майя отправилась пережидать бурю туда. Именно об этом я вел разговор с Шейхом до этого, а многие решили, что я мечу на его земли как правитель…

— То есть..

— То есть Майя теперь завидная невеста по арабским меркам… Быть под опекой правителя из клана Макдиси- где бы ты нашел невесту лучше?

Они говорят между собой, а я только слушаю, ужасаюсь, возмущаюсь, становлюсь до невозможности счастливой, потом дико эмоциональной… Сложно… И неожиданно… Как всё в нашей с ним жизни.

Аль-Маррифи смотрит на нас. Не мрачный, но и не особо-таки веселый…

— Свадьба будет через три недели, — говорит аль-Маррифи, — нужно… закатить пир на весь мир… Чтобы все видели, что в Киренаике пусть и консервативные традиции, но любовь побеждает!

Эпилог

Спустя четыре года

Киренаика снова встречает меня своими идеальными пустынными дорогами, огромной стройкой — Тамер плотно взялся за развитие страны, а также молчаливым величием дворца.

Сейчас тут нет той привычной тяжести, которая так отчетливо ощущалась нами обоими, стоило только зайти на территорию дворца. Может быть потому, что сменился правитель и сменилась эпоха…

А может быть потому, что я здесь больше не живу и не чувствую себя связанным по рукам и ногам чужими правилами…

Прохожу внутрь парадного входа. О моем визите никому не известно- и потому слуги, встречающие меня на пути, слишком сильно суетятся… Их глаза наполнены неожиданностью и даже ужасом. Еще бы такой гость, а дворец все еще в сонной неге…

А я люблю вот так приезжать. Без этой помпы и формальностей, которыми с удовольствием бы окутал меня Тамер. Но нет. Это не про меня…

— Ахмад? — слышу нежный женский голос сбоку, журчащий как вода.

Поворачиваюсь на нее с улыбкой, потому что уже узнаю.

— Майя, — сабаху (араб. — доброе утро), ты что так рано не спишь?

Она красиво в любом положении и в любое время суток. И даже сейчас, на рассвете и с огромным животом…

Этой женщине удивительно к лицу все, но беременность- особенно. Есть в этой неприкрытой женственности какая-то обескураживающая красота.

— Умр просыпается в это время, кормила его и вышла выпить чаю…

Я не могу скрыть улыбку.

— Когда я завещал Тамеру родить много-много блондинистых наследников, я не думал, что он воспримет мои слова как руководство к действию и вы с разбегу начнете плодиться как кролики…

Это эти четыре года это уже третий ребенок Майи. Которого она вынашивает. Он рожают без остановки? Забавно… И настолько мне чуждо…

— Ты лучше себе дай руководство к действию… А то все один и один.

Я гортанно смеюсь.

— Ты ведь отказала мне, сердце разбито…

— Прекрати, — скептически машет рукой, — я серьезно.

— Если серьезно, Майя, то ты ведь понимаешь, что моя постель не пустует, а остальное не нужно…

— Стоит мне только закрыть уши и глаза, появляется братец, который рассказывает моей жене про свою половую жизнь, — Тамер появляется в дверях заспанным, но довольным. Еще бы. Все у него хорошо, подлеца.

— Привет, братец, — мы тепло обнимаемся.

Он выговаривает мне, что негоже с утра пораньше узнавать про мой визит от слуг… Я лишь машу рукой, переходя к делу.

На самом деле. Обсудить много что есть. Мармарика нуждается в мощном соседе, коим является Киренаика- и вместе с Тамером мы уверенно идем туда, куда отец даже боялся заступить. Мы возрождаем конгломерацию государств Северной Африки, о которой враги, раздробившие некогда эти территории, еще десять лет назад даже помыслить боялись. Это смело, рискованно, но того стоит. А еще с нами богатые ресурсы наших недр и древняя история…

После отменного утреннего кофе по рецепту отца, который во дворце