Охоться на меня - Бьянка Коул

мы классифицируем вас как внутренних террористов, обладающих украденными секретными разведданными. Мы замораживаем ваши активы. Сворачиваем ваши операции. Привлекаем к ответственности каждого в этом зале по всей строгости закона.

— Интересное определение переговоров, — говорит Алексей.

— Это и есть переговоры. — Кендалл складывает руки на груди. — Считай это нашим вступительным предложением.

— Я хотела бы предложить альтернативу. — Я сохраняю свой голос ровным, несмотря на адреналин, переполняющий мой организм. — Ту, которая решает вашу реальную проблему, а не удобного козла отпущения, сидящего напротив вас.

Глаза Кендалл сужаются. — Мисс Митчелл...

— Проект "Паслен" скомпрометирован не только потому, что я взломала его. — Я встречаю ее взгляд. — Он скомпрометировано, потому что Sentinel Operations в течение трех лет запускала подпольные сайты и совершала целевые убийства с вашего разрешения. Моррисон не был агентом-мошенником. Он подчищал концы.

Тишина.

Уолш ерзает на стуле. — Это серьезное обвинение.

— У меня есть документы. Финансовые переводы из Sentinel на оффшорные счета Моррисона. Приказы об уничтожении подписаны персоналом, действующим под полномочиями Национальной безопасности. — Я делаю паузу. — Включая тот, который санкционировал смерть моих родителей.

Выражение лица Кендалл не меняется, но костяшки ее пальцев, сжимающих папку, белеют. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать древнюю историю.

— Древняя история? — У меня в груди поднимается жар. — Вы убивали американских граждан на американской земле, потому что они обнаружили вашу незаконную программу секретных операций. Вы устроили все так, что проблема была в механической поломке. Вы уничтожили улики. Вы использовали федеральные ресурсы, чтобы скрыть убийство.

— Необоснованные утверждения...

— У меня есть запись дорожной камеры, которую пропустили ваши люди. Анализ тормозной магистрали противоречит официальному отчету. Сообщения Моррисона своему куратору в Sentinel. — Мой голос становится жестче. — У меня есть все.

Генерал Хокинс наклоняется вперед. — Если такие доказательства существовали, почему они не всплыли раньше?

— Потому что я хотела понять весь масштаб, прежде чем действовать. — Я смотрю на Алексея, черпая силу в его постоянном присутствии. — Моррисон преследовал меня, потому что я подошла слишком близко. Он угрожал пытками. Он изуродовал лицо моей подруги.

— Это смешно, — бормочет Уолш.

— Неужели? — Я вытаскиваю из кармана единственную флешку — ту, которую Николай неохотно позволил мне взять с собой. — Здесь зашифрованные копии всего, что я только что описала. Финансовые отчеты. Связь. Приказы на уничтожение. Все помечено временем и проверено.

Я перекладываю ее через стол.

Кендалл смотрит на нее так, словно она вот-вот взорвется. — Чего ты хочешь?

Прежде чем я успеваю ответить, у Николая жужжит телефон. Он смотрит на экран, и что-то меняется в выражении его лица — удовлетворение, смешанное с холодным расчетом.

— Интересное время, — бормочет он.

Челюсть Кендалл напрягается. — Что?

— Кажется, мы только что получили дополнительные рычаги воздействия. — Николай поворачивает к нам свой телефон, показывая сообщение о новостях. — Оффшорные счета сенатора Харрисона. Отношения заместителя директора Уолша с генеральным директором Sentinel. Участие генерала Хокинса в несанкционированных ударах беспилотников по территории союзников.

Краска отливает от лица Уолша.

— Как... — начинает Хокинс.

— У нас есть ресурсы, которые вы явно недооценили. — Николай с нарочитой осторожностью кладет телефон на стол. — Может, обсудим условия, которые подходят всем?

Кендалл приходит в себя первой, ее самообладание возвращается на место, как броня. — Шантаж не улучшит вашу позицию на переговорах.

— Вам также не удастся сдержать угрожающих людей, которые владеют информацией, в которой вы отчаянно нуждаетесь. — Улыбка Николая не распространяется на его глаза. — Мы просто устанавливаем взаимные стимулы.

— Какие у нас гарантии, что вы будете соблюдать любое соглашение? — Требует генерал Хокинс.

— Те же, что у нас относительно ваших, — говорит Дмитрий резким тоном. — То есть никаких. Добро пожаловать в прелесть гарантированного взаимного уничтожения.

Уолш снимает очки, протирая их трясущимися руками. — Вы говорите о раскрытии секретных операций, которые защищают национальную безопасность.

— Я говорю о разоблачении убийства, замаскированного под политику. — Я наклоняюсь вперед. — Проект "Паслен" никого не защищал. Он устранял свидетелей незаконной деятельности. Мои родители обнаружили доказательства незаконного оборота оружия по правительственным каналам. Они были патриотами, которые верили в ответственность.

— Они были пассивами, — категорично говорит Кендалл.

Эти слова подействовали как физический удар.

Рука Алексея находит мою под столом, его пальцы переплетаются с моими с болезненной интенсивностью. Предупреждение — не реагируй, не давай им повода.

— Значит, ты признаешь это. — Мой голос звучит ровно, несмотря на ярость, бушующую в моей груди. — Ты санкционировала их казнь.

— Я ничего не признаю. — Выражение лица Кендалл остается высеченным изо льда. — Но гипотетически лица, ставящие под угрозу операции национальной безопасности, сталкиваются с последствиями.

— Как шестнадцатилетняя девочка, застрявшие в машине, слушающая, как ее мать истекают кровью? — Жар заливает мое лицо. — Это твое определение последствий?

— Мисс Митчелл...

Дверь конференц-зала с грохотом распахивается внутрь.

Стакан разлетается вдребезги по столу, когда Эрик вскакивает на ноги, уже выхватив оружие. Дмитрий движется с такой же точностью, становясь между угрозой и своими братьями.

Мужчина в тактическом снаряжении, спотыкаясь, входит в дверь, по его плечу растекается кровь. Дрожащими руками он поднимает пистолет.

— Никто не двигается.

Я узнаю голос из сообщения Моррисона. Дженкинс — оперативник "Сентинел", который руководил развертыванием сил во Франкфурте.

— Дженкинс. — Кендалл медленно поднимается. — Отставить.

— Пошла ты. — Он направляет оружие в ее сторону. — Ты собиралась сжечь нас. Обменять Sentinel на неприкосновенность.

— Это не...

— Я все слышал. — Изо рта у него вылетает слюна. — Моррисон мертв из-за тебя. Потому что ты не смогла сдержать одного гребаного хакера.

Алексей крепче сжимает мою руку, удерживая меня на месте.

Палец Дженкинса дергается на спусковом крючке, и мир сужается до этой единственной точки давления.

— Полегче. — Генерал Хокинс держит руки на виду. — Опусти оружие.

— Ты думаешь, я дурак? — Глаза Дженкинса дикие, расфокусированные. Кровь пропитывает его тактический жилет. — Моррисон обещал защиту. Он пообещал, что нас прикроют, если дела пойдут наперекосяк.

— Моррисон мертв, — осторожно произносит Уолш. — Он не может выполнить эти обещания.

— Из-за нее. — Пистолет направляется в мою сторону.

Алексей сдвигается, поворачивая свое тело между нами. Эрик придвигается чуть ближе, оценивая углы, просчитывая траектории.

— Она взломала секретные системы. Она украла государственную собственность. Она убила федерального агента. — Дыхание Дженкинса становится прерывистым. — А ты сидишь здесь и ведешь переговоры, как будто у нее есть рычаги воздействия.

— Ситуация сложнее, чем... — начинает Кендалл.

— Заткнись нахуй. — Он снова целится в нее. — Ты собиралась пожертвовать всеми в Sentinel, чтобы спасти свою карьеру. Я слышал, ты это планировала.

Мой пульс колотится о ребра. Дженкинс истекает кровью, вероятно, у него сотрясение мозга, определенно что-то не так. Это сочетание делает его экспоненциально более опасным.

— Послушай меня. — Я стараюсь говорить ровным голосом. — Моррисон пытал мою подругу.