Охоться на меня - Бьянка Коул

— Потому что ты не прекращала копать. — Его внимание переключается на меня. — Ты не могла оставить это в покое. С твоими родителями разобрались много лет назад, но ты должна была продолжать расследование.

Раскаленная добела ярость захлестывает меня. — Разобрались? Ты имеешь в виду, убили.

— Они знали слишком много. — Он пожимает плечами, от этого движения его покачивает. — Так же, как и ты. Так же, как и Моррисон. Мы все просто оборванные концы, ожидающие, когда их свяжут.

Рука Дмитрия исчезает под столом. Вес Эрика почти незаметно смещается в правую сторону — в стойку для стрельбы.

— Сегодня никто не должен умереть, — говорит Николай с опасным спокойствием. — Опусти оружие. Мы можем обсудить...

— Обсуждения — вот что привело нас сюда. — Дженкинс смеется, звук влажный и надломленный. — Вы, люди, и ваши переговоры. Ваши рычаги воздействия. Ваше взаимно гарантированное уничтожение. — Он взводит курок. — Как насчет настоящего разрушения вместо этого?

Флуоресцентные лампы отражаются от ствола, упирающегося мне в грудь.

Глава 29

Алексей

Моя рука двигается прежде, чем появляется осознанная мысль.

Грохот выстрела разносится по конференц-залу. Дженкинс валится, пуля Эрика попадает ему в центр груди. Оружие оперативника с грохотом падает на полированный пол, выстрел не произведен.

Федеральные маршалы врываются в дверь с оружием наготове. Кендалл выкрикивает приказы, в то время как Уолш ныряет за стол. Генерал Хокинс движется с военной точностью, подхватывая выпавший пистолет Дженкинса.

— Стоять! Всем поднять руки так, чтобы мы их видели!

Эрик медленно поднимает обе руки, его собственное оружие уже убрано в кобуру. Дмитрий повторяет жест. Николай остается совершенно неподвижным, просчитывая наш следующий шаг своим острым, как бритва, умом.

Айрис встает.

— Хватит.

Ее голос прорезает хаос, как лезвие. Все оружие в комнате направлено на нее, но она не дрогнула.

— Послушайте себя. — Она обводит взглядом маршалов, директоров, генералов. — Вот что создала ваша система. Оперативники истекают кровью, потому что они боятся быть принесенными в жертву. Секретные программы, убивающие американских граждан. И ты удивляешься, почему такие люди, как я, докапываются до правды?

— Мисс Митчелл, присаживайтесь... — начинает Уолш.

— Нет. — Она обходит стол, руки видны, но поза вызывающая. — Вы будете слушать. Все вы.

Дженкинс стонет на полу, под ним растекается лужа крови. Маршалы в нерешительности занимают позицию.

— Проект "Паслен" убил моих родителей, потому что они обнаружили незаконный оборот оружия по правительственным каналам. — Голос Айрис не дрогнул. — Sentinel Operations в течении многих лет управляла нелегальными сайтами, совершала несанкционированные убийства и устраняла свидетелей. А ты… — Она указывает на Кендалл. — Ты знала. Вы все знали.

— У нас есть национальная безопасность...

— Ваши дети не заботятся о национальной безопасности, когда спрашивают, где папа. — Айрис переключает свое внимание на генерала Хокинса. — Как и твои внуки, когда ты пропускаешь их дни рождения, потому что прикрываешь очередную провалившуюся операцию Sentinel.

Челюсть генерала сжимается.

— У нас есть доказательства всего, — продолжает Айрис. — Финансовые отчеты. Сообщения. Приказы об уничтожении с вашими подписями. И эти файлы в настоящее время стоят в очереди на публикацию во всех крупных новостных изданиях мира, если мы не выйдем отсюда целыми и невредимыми.

— Это вымогательство, — слабым голосом говорит Уолш.

— Это и есть выживание. — Я встаю, становясь рядом с Айрис. — Что возвращает нас к взаимопониманию. На этот раз к настоящему.

Кендалл обменивается взглядами с Уолшем и Хокинсом. Маршалы понемногу опускают оружие.

— Чего ты хочешь? — В голосе Кендалл звучит сталь.

— Расследование, — говорит Николай. — Независимый обзор операций Sentinel. Полная прозрачность в отношении проекта «Паслен».

— А что взамен?

— Прекращение огня, — отвечаю я. — Мы прекращаем копать. Вы прекращаете охоту.

Зал затаил дыхание.

— Временное перемирие, — наконец говорит Кендалл. — Пока ожидаются результаты расследования.

— Сорок восемь часов, — говорит Кендалл. — У вас есть сорок восемь часов, чтобы предоставить полную файловую структуру. В обмен мы приостанавливаем все операции против вас до рассмотрения дела.

— Семьдесят два, — возражает Николай. — И мы доставляем информацию по частям. Первое доказательство добросовестности с вашей стороны.

Костяшки пальцев Кендалл, лежащих на краю стола, белеют. — Это не переговоры.

— Все сводится к переговорам, директор. — Улыбка Николая может резать стекло. — Вы хотите, чтобы файлы были в целости и сохранности. Нам нужны гарантии, что вы не похороните нас в тот момент, когда мы их передадим.

Уолш наклоняется к Кендалл, что-то настойчиво шепча. Выражение лица директора мрачнеет, но она кивает.

— Шестьдесят часов. Первый сегмент доставлен через двенадцать. Мы освобождаем ваши автомобили со штрафстоянки и освобождаем вам выход из этого здания.

— Справедливо. — Николай встает, застегивая пиджак.

Я беру Айрис за локоть, веду ее к двери. Дмитрий подходит, с другой стороны. Эрик занимает позицию сзади, его рука небрежно покоится рядом с потайной кобурой.

Маршалы неохотно расходятся.

Мы выходим в коридор, и атмосфера сразу меняется. Федеральные агенты выстраиваются вдоль обеих стен, оружие видно, но не обнажено. Их взгляды отслеживают наше движение, как хищники, наблюдающие за добычей, которая все еще может убежать.

— Полегче, — шепчу я Айрис.

Ее плечо дрожит под моей ладонью, но она высоко поднимает подбородок. Гордость переполняет мою грудь — моя блестящая, безрассудная женщина, не дрогнув, противостоит правительству.

Поездка в лифте растягивается в вечность. Николай проверяет свой телефон с бесстрастным лицом. Дмитрий смотрит на указатель этажа. Отражение Эрика в полированных дверях демонстрирует чистую тактическую готовность.

Дыхание Айрис учащается.

— Посмотри на меня. — Я поворачиваю ее лицо к своему, отгораживаясь от всего остального. — Мы выходим. Вместе.

Ее зрачки расширяются, но она кивает.

Звенит лифт. Уровень вестибюля.

Двери открываются в море федеральных агентов. По меньшей мере тридцать человек толпятся на мраморном пространстве, расставленные у каждого выхода, возле каждой колонны. Их внимание одновременно переключается на нас.

— Черт, — выдыхает Дмитрий.

— Продолжай двигаться, — тихо приказывает Николай.

Мы выходим вперед. На этот раз толпа не расступается. Они сближаются, медленно сбиваясь в кучку тел, значков и едва скрываемой враждебности.

Толпа сохраняет строй, пока мы не достигаем стеклянных дверей. Затем, как по волшебству, они расступаются.

Мы вдыхаем холодный ноябрьский воздух. Наш внедорожник стоит на холостом ходу у обочины — Эрик всегда на три шага впереди. Дмитрий добирается до него первым, проверяя машину с отработанной эффективностью, прежде чем кивнуть в знак разрешения.

Айрис забирается внутрь, наконец позволяя дрожащим рукам проявиться. Я сажусь рядом с ней, в то время как Николай занимает пассажирское сиденье. Эрик заводит двигатель в тот момент, когда закрываются двери.

Никто не произносит ни слова, пока мы не отъезжаем на три квартала.

— Они в ужасе. — Николай нарушает тишину, поворачиваясь к нам