Сводные. Пламя запретной любви - Ольга Дашкова

Коридор на пятом этаже бесконечный, как в кошмаре. Я считаю двери, чтобы не сбиться: 512, 513, 514. Палата 515. Останавливаюсь, пальцы дрожат, как у больной. Дверная ручка холодная, скользкая от пота моих ладоней. Я делаю глубокий вдох, но он не помогает. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя открыть дверь.

И замираю.

Егор не один.

Он лежит на кровати, бледный, провода и датчики опутывают его, как паутина. Его грудь медленно поднимается и опускается, он спит, и это должно бы успокоить меня, но я не могу отвести взгляд от нее.

Вика.

Она сидит рядом, держит его руку, ее длинные пальцы с идеальным маникюром сжимают его ладонь. Она оборачивается, глаза холодные, как лед, встречаются с моими. В них вызов, превосходство, как будто она всегда знала, что победит.

Мое сердце падает в пропасть, и я не могу дышать.

Стою как вкопанная, не в силах пошевелиться. Вика встает медленно, грациозно, как хищник, который знает, что добыча никуда не денется. Она закрывает дверь палаты за собой, и мы оказываемся в коридоре, лицом к лицу.

Ее взгляд режет, как нож, но я не отвожу глаз, хотя внутри все кричит от боли.

– Что ты здесь делаешь? – Голос низкий, ядовитый, но спокойный, как будто она репетировала эту сцену. – Тебе не место рядом с ним. Ты это понимаешь, да?

Открываю рот, но слова застревают в горле. Мои губы дрожат, сжимаю кулаки, чтобы не разрыдаться прямо здесь.

– Он мой… – начинаю, но Вика перебивает, ее улыбка – как лезвие.

– Твой кто? Брат? – Она делает шаг ближе, и я чувствую запах ее духов, сладкий и удушающий. – Или ты думаешь, что он твой парень? Очнись, Саша. Ты для него просто развлечение. Маленькая девочка, которая влюбилась в плохого парня. Но игра закончена.

Качаю головой, слезы жгут глаза, но я не даю им пролиться. Не перед ней. Не сейчас.

– Ты лжешь, – шепчу я, но голос слабый, как будто я сама не верю своим словам. – Он любит меня. Я знаю.

Вика смеется, тихо, но этот смех – как пощечина. Она наклоняется ближе, ее глаза блестят, как у змеи.

– Любит? – Она почти шипит. – Егор не любит никого, кроме себя. А теперь он мой. Снова. И знаешь почему? Потому что я жду от него ребенка. Его ребенка. Поэтому я здесь, около него. А ты… ты кто? Его сводная сестренка? Тайна, которую он прятал, пока развлекался? Ты правда думаешь, что он выберет тебя?

Ее слова – как нож в сердце. Вспоминаю открытку, которую видела в ее соцсети. Зайчики… «…станешь отцом». Это правда. Она не лжет.

Чувствую, как земля уходит из-под ног, как мир рушится, оставляя только боль. Мои губы дрожат, я хочу возразить, но не могу.

Она права. Я – никто. Сводная сестра. Ошибка. Тайна, которая разрушила все.

– Если ты попытаешься встать между нами, – продолжает Вика, ее голос становится жестче, – я уничтожу тебя. Я вылью на тебя столько грязи, что ты никогда не отмоешься, девочка. Все узнают, что ты спала со своим братом. Твоя мама, Сергей, весь университет. Ты станешь изгоем. А Егор… он не придет тебя спасать. Он будет со мной. С нами. С нашей семьей.

Я задыхаюсь.

Слезы текут по щекам, я не могу их остановить. Мое сердце разбито, растоптано, превращено в пыль. Я представляю маму, ее глаза, полные боли, когда она узнает. Сергея, его ярость, его презрение.

Однокурсников, которые будут шептаться за моей спиной. И Егора, который выберет Вику. Потому что она права. У нее ребенок. У нее будущее.

А у меня только любовь, которая сжигает меня дотла.

– Уходи, Саша, – говорит Вика, и ее голос смягчается, но в нем нет жалости. – Уходи, пока можешь. Не ломай себе жизнь. И ему.

Смотрю на нее, на ее идеальное лицо, на ее уверенность и понимаю, что проиграла. Я хочу ворваться в палату, разбудить Егора, закричать, что люблю его, что он мой, что я не отдам его ей.

Но я не могу.

Ноги подкашиваются, отступаю, спотыкаюсь. Вика смотрит на меня, как на побитую собаку, и возвращается в палату, закрывая дверь. Я остаюсь одна в коридоре, раздавленная, уничтоженная.

Слезы текут, падаю на колени, прижимаюсь к холодной стене. Моя первая любовь, моя боль, моя жизнь – все это отняли.

Егор жив, но он не мой. Никогда не был.

Я представляю его с Викой, с их ребенком, с их семьей, и это хуже смерти. Хочу умереть. Хочу исчезнуть. Но вместо этого я плачу, тихо, беззвучно, потому что это все, что у меня осталось.

Моя любовь, моя жизнь – все это умерло в этом коридоре, под взглядом Вики с ее ядовитыми словами.

Глава 36

Выхожу из больницы, ноги сами несут вперед, прочь от этого места, где только что рухнул мой мир. Дождь хлещет по лицу, холодный, беспощадный, но я не чувствую его.

Улица серая, пасмурная, как будто небо решило отразить то, что творится внутри меня. Слезы текут по щекам, смешиваются с дождем, и я не знаю, где заканчиваются мои слезы и начинается вода.

Мокрый свитер липнет к телу, волосы прилипли к лицу, но мне все равно. Я иду, не глядя по сторонам, не зная куда. Просто иду, потому что стоять на месте – значит задохнуться от боли.

Егор.

Его имя – как нож, который поворачивают в сердце. Его лицо, бледное, тело в датчиках. И Вика, держащая его за руку, с ее взглядом, полным превосходства.

Ее слова все еще эхом звучат в голове: «Он мой. Я жду от него ребенка. А ты – никто».

Она права. Я знаю, что она права. Я всего лишь сводная сестра, тайна, ошибка, которую он сделал, пока развлекался. Он не мой. Никогда не был.

А я… я так сильно его люблю, что это сжигает меня изнутри. Эта любовь – моя первая, моя единственная, моя боль, которая разрывает сердце на куски. Я хочу кричать, хочу исчезнуть, хочу, чтобы эта боль перестала раздирать меня на части.

Иду по тротуару, не замечая, как машины сигналят, как прохожие оглядываются. Вика права. Я не должна им мешать, в сущности, Егору я не нужна, не так, как он нужен мне.

С