Сводные. Пламя запретной любви - Ольга Дашкова

впивается в грудь, крик сливается с ревом мотора. Машина кувыркается, как игрушка, и приходит понимание: это конец. Не справился. Не с дорогой, не с собой, не с жизнью.

Боль приходит волнами, но кажется далекой, чужой. Кровь течет по виску, воздух выдавливается из легких. Мир темнеет, звуки растворяются, пустота поглощает. Но перед тем, как сознание угасает, она появляется. Саша.

Ее глаза, голубые, как весеннее небо, смотрят с такой любовью, что можно умереть прямо сейчас. Ее улыбка, мягкая, как солнечный свет. Ее волосы, распущенные, падают на лицо, их тепло, их запах – все реально.

Она здесь. Это счастье. Чистое, невозможное, незаслуженное.

Губы шевелятся, голос хриплый, едва слышный:

– Я люблю тебя, малышка. Ты мое солнце, моя жизнь.

Тьма забирает, и все тонет в ее глазах, как в последний раз.

Глава 33

Час ночи, а сон не идет.

Квартира Лизы, съемная однушка на окраине города, пахнет свежесваренным кофе и ее любимыми духами с ноткой жасмина. Лиза давно спит, свернувшись калачиком на диване, ее рыжие кудри разметались по подушке, а дыхание ровное, почти неслышное.

А я сижу на подоконнике, поджав колени к груди, и смотрю на дождь за окном. Капли стекают по стеклу, как слезы, и в груди ноет, словно кто-то сжал сердце в кулак. Егор не ответил. Ни на одно сообщение. Даже не прочитал.

Телефон лежит рядом, экран темный, но я то и дело проверяю его, надеясь увидеть хотя бы две синие галочки. Ничего. Тишина. И эта тишина хуже любого крика.

Волнение грызет изнутри, как голодный зверь. Что-то не так. Егор всегда отвечает. Даже если злится, даже если занят, он находит секунду, чтобы написать: «Малыш, я тут» или «Позже».

А сейчас пустота. Может, он с друзьями? На тусовке? Или… Нет, не хочу думать об этом. Не хочу представлять, что с ним что-то случилось.

Но предчувствие, холодное и липкое, не отпускает. Оно шепчет, что что-то пошло не так, что этот дождь за окном не просто погода, а знак. Трясу головой, отгоняя мысли, но они возвращаются.

Лиза спит, а мне не с кем поговорить. Не с кем поделиться этим страхом, который сжимает горло.

Беру телефон, открываю мессенджер. Мои сообщения Егору висят непрочитанными: «Ты где? Все ок?» и «Егор, напиши, пожалуйста, я волнуюсь».

Сердце стучит быстрее, пальцы дрожат. Он не мог просто игнорировать меня. Не после всего, что между нами. Не после тех ночей, когда он шептал, что я – его все. Не после тех взглядов, которые заставляли меня чувствовать себя живой, нужной, любимой.

Это моя первая любовь, болезненная, как открытая рана, и я не знаю, как с ней справляться. Все правильно говорила Лиза, что будет больно, все правильно. Она, моя любовь, то возносит до небес, то бросает в пропасть, и сейчас я падаю.

Падаю, не зная, где дно.

Чтобы отвлечься, открываю соцсеть. Лента пестрит фотками однокурсников: вечеринки, кофе в модных чашках, селфи на фоне мокрых улиц. Но мне неинтересно. Пальцы сами тянутся к профилю Егора.

Он был онлайн утром, и это немного успокаивает. Может, просто занят? Может, телефон разрядился? Листаю его страницу, и взгляд цепляется за фото, выложенное три дня назад. На нем его рука обнимает меня, но лица не видно, только моя шея и прядь светлых волос, спрятанная под его подбородком.

Подпись – желтое сердечко. Никаких слов, только этот символ, который кричит о том, что он любит меня. Я улыбаюсь, но улыбка тут же гаснет.

Это фото – наш секрет. Никто не должен знать, что это я. Никто не должен видеть, как мы близки. И эта тайна, эта необходимость прятаться – как нож, который медленно режет сердце.

Листаю дальше, и взгляд падает на список его друзей. Вика. Ее имя – как укол. Я знаю, что не должна, но пальцы уже кликают на ее профиль. Ее страница – как витрина дорогого магазина: яркая, дерзкая, полная жизни.

Фото с вечеринок, где она смеется, держа бокал. Селфи в спортзале, где ее идеальная фигура в обтягивающем топе. Кадры с лекций, где она притворяется прилежной студенткой. И среди всего этого фото с Егором. Старое, но от этого не менее болезненное.

Они целуются, его рука на ее талии, ее пальцы в его волосах. Они выглядят дерзкими, как герои какого-то молодежного сериала. Сглатываю ком в горле, чувствуя, как ревность жжет изнутри.

Это было до меня. Я знаю. Но все равно больно. Больно думать, что он касался ее так же, как меня. Что он смотрел на нее с той же страстью.

Хочу закрыть страницу, но взгляд цепляется за последнее фото Вики. Она держит открытку с милыми зайчиками, ее пальцы закрывают часть надписи, но я вижу слова: «…станешь отцом».

Мир замирает. Сердце пропускает удар, потом еще один. Я перечитываю, не веря глазам. Это не может быть правдой. Не может. Вика… и Егор? Отец?

Нет, это какая-то ошибка. Шутка. Или… Я трясу головой, но слезы уже жгут глаза. Пальцы дрожат, телефон чуть не падает на пол. Это как удар в сердце, как нож, который поворачивают снова и снова.

Егор и Вика. Ребенок. А я? Что я для него? Ошибка? Тайна, которую он будет прятать, пока начнет строить семью с ней?

Не хочу верить. Не хочу понимать. Но мысли, как ядовитые змеи, ползут в голову. Его молчание. Его отсутствие. Этот тест, эта открытка.

Все складывается, как пазл, который я не хочу видеть. Он не отвечает, потому что с ней? Потому что узнал? Или потому что всегда знал, а я была просто… чем? Развлечением?

Нет, Егор не такой. Он любит меня. Я видела это в его глазах, чувствовала в его прикосновениях, слышала в его шепоте. Но тогда почему он молчит? Почему Вика держит эту открытку? Почему мир рушится прямо сейчас, а я сижу на подоконнике, не в силах даже закричать?

Телефон звонит, и я вздрагиваю так, что чуть не падаю. Мама. Ее имя на экране кажется неуместным, как будто она из другого мира. Не хочу отвечать. Не хочу слышать ее голос, полный заботы, когда внутри все горит. Но рука сама тянется к телефону, и я подношу его к уху.

– Сашенька, – ее голос дрожит, и я сразу понимаю, что что-то не так, – ты где? У Лизы?

– Да, –