Сводные. Пламя запретной любви - Ольга Дашкова

Она где-то там, ночует у Лизы, и, черт возьми, это спасение. Если бы она была рядом, если бы ее глаза, голубые, как весеннее небо, смотрели сейчас, если бы ее голос, мягкий, как шепот ветра, звучал в ушах, все бы рухнуло.

Ее тепло, ее запах, ее вера в то, что все можно исправить, это как кислота, разъедающая нервы. Она не заслужила этого. Не заслужила парня, который таскает за собой шлейф ошибок, как старый чемодан.

Но без нее пустота. Без нее только оболочка, притворяющаяся Егором Державиным, звездой баскетбола, крутым парнем, которому все по плечу. А на деле слабак, курящий на парковке, потому что не знает, как разобраться с этим дерьмом.

Телефон вибрирует на приборной панели. Это она. Не нужно смотреть на экран, чтобы понять: Саша.

Ее сообщения – как укол в сердце: «Егор, ты где?» или «Ты в порядке?» Ответить невозможно. Что сказать? «Прости, малыш, я, возможно, стану отцом, но не с тобой»? Или «Все нормально, просто Вика решила взорвать мою жизнь»?

Руль сжимается до боли в пальцах, дым выдыхается через зубы. Она не должна знать. Пока не должна. Но эта ложь, эта тайна – яд, медленно убивающий все, что между вами. Обещание было дано – справимся, найдем выход.

А теперь выхода, похоже, нет.

– Ну и что теперь, Державин? – Мой голос хриплый, как после долгого крика. Разговор с самим собой – последнее, до чего можно докатиться. – Сидишь тут, как трус, куришь, прячешься. Молодец. Звезда универа, мать его. Что дальше? Напишешь ей стихи? Или просто сбежишь, как всегда?

Смех вырывается, горький, как дешевое пиво.

Бегать – это в крови. От ссор с отцом, от Вики, от себя. А теперь от Саши, от этого конверта, от правды, которая тянет на дно, как гиря.

Но бежать некуда. Она везде. В голове, в сердце, в каждом вдохе. Ее глаза, ее улыбка, ее голос, шепчущий в темноте.

Хочется к ней. Обнять, уткнуться в ее волосы, забыть про все. Но как? С этим конвертом, с этой открыткой, которая, как бомба, тикает на соседнем сиденье?

– Ты не должен был, – слова звучат тише, но режут глубже, – не должен был касаться ее. Не должен был влюбляться. Она – твоя сестра, черт возьми. Не по крови, но для всех остальных – да. Для отца, для ее мамы, для всего этого гребаного мира. Ты знал, что это неправильно. И все равно полез. Потому что ты – эгоист. Всегда был.

Сигарета тушится о край пепельницы, зажигается новая. Дым заполняет легкие, но не заглушает этот внутренний голос, который бьет по мозгам, как молот. Саша заслуживает другого.

Кого-то, кто не будет прятаться, лгать, бегать. Кого-то, кто не влипнет в историю с бывшей, не будет стоять с тестом на беременность в руках, гадая, правда это или шантаж. Но отпустить ее? Это как вырвать сердце.

Без нее – ничего. Только пустота, холод, тьма.

– А если это правда? – Голос дрожит, как у мальчишки, который боится темноты. – Если Вика не врет? Если я стану отцом? Что тогда? Сказать Саше? Посмотреть ей в глаза, зная, что разрушил все? Или сбежать, как всегда? Оставить ее одну, с этим больным сердцем, с этими слухами, которые уже ползут по универу?

Телефон вибрирует снова, и это как удар током. Она. Ее имя светится в голове, как неоновая вывеска.

Хочется схватить телефон, написать: «Прости, малыш, я все испортил». Но пальцы не двигаются. Вместо этого включается магнитола, и музыка врывается в салон на полной громкости.

Тяжелый рок, бас, который бьет по груди, как кулак. Гитары кричат, заглушая мысли, заглушая этот чертов голос, который твердит, что все кончено. Динамики дрожат, стекла вибрируют, и на секунду кажется, что можно заглушить все – страх, боль, любовь, которая разрывает на части.

Но этого мало.

Сидеть здесь, курить, слушать музыку не выход. Нужно выплеснуть это. Почувствовать что-то, кроме удушающей пустоты. Ключ поворачивается в зажигании, мотор оживает с низким рыком, как зверь, готовый к прыжку.

Шины визжат по мокрому асфальту, машина срывается с места, направляясь к объездной дороге. Там, где нет людей, нет правил, только скорость, ливень и этот крик внутри, который заглушить невозможно.

Дорога скользкая, как стекло. Фары выхватывают мокрый асфальт, дождь барабанит по крыше, педаль газа вдавлена в пол. Мотор ревет, как душа, которая рвется на свободу.

Адреналин закипает в венах, сердце колотится, как молот. Это то, что нужно. Скорость. Опасность. Что-то, что заглушит хаос в голове.

Трасса несется навстречу, знаки игнорируются, здравый смысл давно остался на парковке. Бег. Всегда бег. От проблем, от чувств, от себя. Саша.

Ее имя вспыхивает, как выстрел. Не нужно было влюбляться. Не нужно было касаться ее, целовать, обещать будущее, которого, возможно, нет. Она заслуживает лучшего.

Но она – моя. Моя Саша. И ради нее можно сгореть дотла.

Поворот. Резкий. Шины скользят, машину заносит, руль выворачивается инстинктивно. Сердце бьет в виски, адреналин заглушает страх. Смех вырывается – дикий, безумный.

Егор Державин, король саморазрушения. Всегда знал, что так будет. Убегать слишком далеко, слишком быстро, не успеть остановиться. Вика. Ее заплаканное лицо, ее дрожащие руки, ее слова: «Я не могла молчать».

Что это за игра? Или нет? Эта чертова открытка, которая перевернула все. Если она беременна, если это правда, как жить дальше? Как смотреть Саше в глаза, держать ее в объятиях, зная, что все разрушено?

– Идиот. – Слова вырываются в пустоту салона, музыка заглушает их, но они все равно звучат в голове. – Знал, что это неправильно. Знал, что нельзя. Но полез. Потому что не могу без нее. Потому что она – мое солнце, моя жизнь. И теперь что? Сломать ее? Сломать себя?

Еще поворот. Дождь заливает стекло, дворники не справляются, дорога почти не видна. Но скорость не сбавляется. Остановиться – значит утонуть. В боли, в страхе, в любви, которая разрывает на части.

Саша. Ее сообщения мигают в голове: «Егор, ты где?» Ответа нет. Потому что нет ответа. Нет места, где можно спрятаться. Нет того, кем можно быть, кроме этого парня, который влюбился в девчонку с безумными глазами и теперь платит высокую цену.

Машина заносит снова, и на этот раз контроль теряется. Шины визжат, асфальт исчезает, BMW врезается в отбойник. Удар оглушает. Металл скрежещет, стекло разлетается, мир превращается в хаос.

Тело бросает вперед, ремень