Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения - Ари Дале

Смех пробегает по толпе и заражает всех людей. Только один человек не смеется — блондинка. Она снова раздраженно поджимает губы. Или же все это время стояла выражение ее лица не менялось?

— Люда, — Миша касается моей руки. Вздрагиваю. Но не из-за неприязни, а от неожиданности. — Идем, — Миша указывает головой на дорожку, которая ведет к огромному пространству, где за забором бегают пони.

Я еще раз оглядываюсь на сцену, куда поднимается мэр, и задаюсь вопросом, мне показалось, что между ним и его… помощницей?.. что-то есть или же нет.

Быстро выбрасываю лишние мысли из головы, когда Миша касается моей ладони. Дыхание перехватывает, стоит ему переплести наши пальцы, а сердце болезненно сжимается. Впервые муж вот так просто касается меня после… Прикрываю глаза, но все-таки переставляю ноги, когда Миша тянет меня вперед. В голове всплывают слова Милены о том, что люди меняются и нужно давать им шанс, иначе можно пожалеть.

Но смогу ли я когда-нибудь простить Мишу? Смогу пережить гибель нашего малыша?

— Мама, — детский голосок врывается в смутные мысли.

Распахиваю веки, переключаю внимание на Дину. Малышка так широко улыбается, что я тоже невольно усмехаюсь. Она вертится в руках у Миши, машет ручкой, указывая на «маленьких» лошадок, повизгивает и едва не подпрыгивает. Как у мужа получается ее удержать, понятия не имею. А стоит нам подойти к барьеру, где расположились два коричневых пони. Дина тут же тянется к ним, Миша отпускает мою руку, аккуратно наклоняет малышку, чтобы та могла прикоснуться к лошадке. Дина тут же затихает, кажется, даже задерживает дыхание и проводит ладошкой по голове пони.

Муж держит нашу девочку крепко… очень крепко. Невольно представляю на ее месте другого ребенка... мальчика.

Сердце пропускает удар, слезы собираются в глазах.

— Почему ты не мог быть верным? — шепчу, не зная, услышит меня муж или нет.

Глава 58

Миша застывает. Но всего на секунду — ему быстро приходится отмереть из-за непоседы на руках. Она еще сильнее тянется к маленькой лошадке, явно, пытаясь обнять ту за шею.

— Я был идиотом, — чеканит муж.

Пони подходит ближе к Дине, словно чувствует, что малышка очень сильно хочет познакомиться.

— Знаешь, сколько раз я задавал себе этот вопрос? — продолжает Миша, сажая Дину на лошадку, которая будто специально становится боком. — Я прокручивал в голове принятые решения тысячи раз. Пытался найти ответ на вопрос: «Почему?». И пришел лишь к одному выводу: власть вскружила мне голову. Я забыл то, что на самом деле важно. За что и поплатился, — муж не смотрит на меня, но печаль отчетливо слышна в его голосе.

Миша держит Дину крепко, словно девочка — самое большое сокровище на свете. Я совсем не переживаю, ведь знаю, что стоит лошадке взбрыкнуть, муж тут же подхватит малышку.

Но пока пони стоит спокойно, Миша позволяет Дине исследовать его ладошками.

— Мне жаль, Люда, — муж оглядывается через плечо. — Жаль, что ты перенесла столько горя из-за меня. Я никогда не смогу искупить вину перед тобой и… перед нашим сыном.

Впервые за долгое время вижу, как эмоции отражаются на обычно бесстрастном лице мужа. Страдание, печаль, боль, вина — и это только то, что мне удается рассмотреть, пока взор не размывается. Слезы скапливаются в уголках глаз. Горло перехватывает. Дышать становится невероятно трудно.

Хочется сказать мужу, чтобы он остановился, прекратил открывать мне свою душу. Гораздо проще думать, что Миша — монстр. Винить его во всем… и намного сложнее, осознавать, что он сам себя винит гораздо сильнее, чем это делаю я.

— Не думай, что я тебя не любил… любил… люблю, — Миша приподнимает Дину, когда к нам подходит второй пони, пересаживает любопытную девочку на него. — Ты была единственным светом в моей жизни. Когда я возвращался домой и видел твою улыбку, все проблемы разом исчезали. Видимо, я заигрался в «вершителя судеб» на работе и забыл, что у моих действий могут быть последствия.

Дина, видимо, даже несмотря на интересующий ее животных, считывает напряжение, которое царит вокруг нас, поэтому начинает хныкать. Миша тут же снова берет ее на руки, прижимает к себе, гладит по головке, успокаивая.

— Знаю, что виноват. И буду вечно корить себя за гибель нашего сына, — муж вздыхает, поворачивается ко мне, опирается бедрами о забор. — В любом случае, больше некого винить в произошедшем. Поверь, я это прекрасно понимаю, — грустно усмехается. — Очень хочу попросить у тебя прощения, но не буду, — ненадолго замолкает, а у меня внутри все стягивается в тугой узел. — Я не заслуживаю прощения, — вздыхает. — Просто ты должна знать, что я сделаю все возможное, чтобы снова увидеть счастье в твоих глазах и улыбку на твоем лице.

У меня не получается сдержать слез, они катятся по щекам. Я даже не пытаюсь их стереть. Поэтому и Миша сразу же их замечает.

В один широкий шаг муж преодолевает разделяющее нас расстояние.

— Ну что ты, милая, — кладет руку мне на щеку, кончиками пальцев ловит слезинки. — Не плачь, пожалуйста. Я знаю, что совершил много ошибок. Мне никогда их не исправить. Никогда не стереть тот ужас, через который ты прошла. Все, что я могу — это попробовать помочь залечить нанесенные раны. Попробовать помочь начать новую жизнь… счастливую жизнь, даже если она будет без меня.

Миша не отрывает от моих глаз пристального взгляда. Смотрит прямо, давая разглядеть всю тьму, которая таится у него внутри. В ней отражается та же боль, которая живет внутри меня.

Милена была права — мы оба лишились самого дорого. Не только я потеряла ребенка. У Миши тоже, после гибели нашего малыша, появилась дыра в сердце.

У меня есть человек, который на самом деле… понимает мое горе.

Как бы я ни была зла на мужа, как бы винила — «чай» налил мне не он. Это была Настя. Она всегда была не от мира сего. Я просто оказалась настолько наивная, что старалась не обращать внимания на ее причуды. Бывшая подруга любила копировать меня. Старалась подбирать такую же или похожую одежду, делала такой же макияж. Однажды даже в брюнетку перекрасилась. Благо, тогда тетя Лена, мама Насти, заставила ее вывести цвет. Но Настя на этом не остановилась. Она чуть не поступила в мой университет. Благо ей не хватило баллов.

Мне пришлось многое потерять и переосмыслить, чтобы понять, что бывшая подруга хотела быть мной. Миша просто сорвал последний предохранитель,