(не) Желанная. Сапфировая герцогиня - Ирэна Рэй

тяжёлое, начинающее затягиваться и пробуждающее в ней чувство вины. Риченда вспомнила об Оноре и Пьетро, умерших в ту ночь, о десятках отнятых жизней и всех ужасах, что творились тогда в городе, и поняла, что Рокэ прав. Зло должно быть наказано, и неважно, будет это суд или укол шпаги.

Герцогиня встала из-за стола и подошла к мужу. Рокэ смотрел застывшим бесцветным взглядом в распахнутое окно, за которым было белым-бело — в саду цвели яблони и черемуха.

— Рокэ, — позвала его Риченда.

Он повернулся к ней, хмуря брови одновременно вопрошающе и строго.

— Пожалуйста, прости меня, я… — она училась признавать свои ошибки, но лишь бы у него хватило терпения. — Я так боюсь потерять тебя. Особенно сейчас.

— Этого не случится, — слабо улыбнулся Рокэ, но лёд в его глазах стремительно таял.

Он поднял руку и, подступив к ней ближе, обнял за плечи, привлёк к себе. И в его крепких объятиях Риченде больше не было ни волнительно, ни страшно. Ей снова стало спокойно.

— Я не собираюсь умирать. Особенно сейчас, когда мне есть, к кому возвращаться.

Глава 36

Его Высокопреосвященство неподвижно стоял у окна, ожидая своего непредсказуемого союзника.

С Ворона станется сказать, что никого послания он не получал. Ошибка слуг и ничего более. Не приехал же он на аудиенцию к королю, предпочтя провести вечер с женой. Что ему помешает проигнорировать приглашение кардинала?

Сильвестр вглядывался в подступающую темноту. В чуткой вечерней тишине топот копыт по брусчатке Сильвестр услышал задолго до того, как всадник появился перед парадным подъездом. Алва спрыгнул со своего чёрного жеребца, не глядя бросил поводья подскочившему мальчишке-конюху, и стремительно поднялся по лестнице.

— Я уже отчаялся вас дождаться, — признался Дорак, невесело усмехаясь, когда Рокэ переступил порог кабинета.

— Приехал, как только позволили дела, — Алва вернул ему улыбку — лучезарной.

— Ваши дела, насколько я знаю, закончились к полудню. Сейчас уже вечер.

— Ваше Высокопреосвященство, вы всегда так осведомлены о моих делах, что я не совсем понимаю, зачем вы пригласили меня говорить о дуэли, о которой и так всё знаете. Ваши прознатчики не зря едят свой хлеб.

— И всё же у меня есть вопросы. Присаживайтесь. Приказать подать вина?

— Благодарю, — закинув ногу на ногу, Алва вольготно расположился в кресле и поинтересовался: — Так что интересует Ваше Высокопреосвященство?

Кардинал вызвал секретаря, велел принести вина и лишь после этого ответил герцогу.

— Почему вы не пристрелили Штанцлера?

— С удовольствием бы избавил наш бренный мир от господина кансилльера, но он оказался умным трусом.

— А если бы он отказался пить, что бы вы сделали?

— Выстрелил, — не задумываясь, ответил Алва. — И Штанцлер это понял.

— Понадеялся на рвотный камень.

— Я не порчу вино, — с отвращением заметил Алва.

Кансилльера Ворон ненавидел, но всё же отпустил. Причина находилась лишь одна — герцогиня.

Сильвестр не понимал, чем Рокэ так приворожила дочка Окделла? Их браку уже больше года, но слухи о самой интригующей паре Олларии не утихают по сей день.

Завистницы утверждали, что выросшая на Севере Риченда Алва и в самом деле знакома с колдовством. Недаром же вереск, на основе которого ей делают духи, считается ведьминым цветком. Вот только Ворон совсем не похож на того, кому можно навязать свою волю.

— Штанцлер должен был оказаться в Багерлее, но вы его отпустили, и теперь он сбежал.

Рокэ равнодушно пожал плечами.

— Я же говорю — умный трус. Но я полагаю, что скоро мы о нём снова услышим, и где бы он ни находился — в Агарисе, Дриксен или Гайифе, ваши люди смогут его достать.

— Смогут, — подтвердил Дорак и замолчал.

Вошедший слуга поставил на столик поднос с бутылкой «Крови» и парой высоких бокалов. И лишь после того, как они с Алвой вновь остались одни, добавил:

— Если успеют раньше ваших.

Делая вид, что не слышал последнего замечания, Ворон откупорил бутылку и налил себе вина.

— Штанцлер может начать говорить, причём о герцогине, а вы этого не хотите. По этой же причине вы не отправили его в Багерлее.

— С чего вы взяли? — небрежно поинтересовался Алва с хорошо разыгранным хладнокровием.

— Давайте начистоту, Рокэ?

— Как угодно.

— Интрига началась на балу в честь именин Её Величества, с которого Катарина в какой-то момент неожиданно исчезла. А следом за ней и вы.

— Продолжайте, — произнёс Алва, делая глоток.

— Я так понимаю, герцогиня стала свидетельницей весьма пикантной сцены, не предназначенной для её глаз. Даже могу посочувствовать бедняжке: одно дело, когда все вокруг болтают, что у супруга многолетняя связь с королевой, и совсем другое — убедиться в этом воочию. Дальше? — осведомился Сильвестр и после едва заметного кивка Алвы продолжил: — Герцогиня та ещё гордячка, вся в отца. К тому же, оскорблённая женщина — это всегда неукротимая стихия. Чем и воспользовался наш предприимчивый кансилльер. Он как смог утешил подопечную, а затем преподнёс перстень с алым камнем, любезно предоставленный ему Ги Ариго. В кольце был яд, — Дорак замолчал и выжидающе посмотрел на маршала, но тот и бровью не повёл, а его голос прозвучал по-прежнему спокойно и твёрдо.

— По меньшей мере, это занятно.

— Герцогиня покинула дворец в весьма растроенных чувствах. Вскоре и вы вернулись в родные пенаты. Дальше я могу лишь предполагать, ведь моих людей в вашем доме нет, поэтому поправьте меня, если я ошибусь.

— Хорошо, — с лёгкостью согласился Алва.

— Штанцлер уговорил Риченду Окделл подсыпать вам отраву, которая была в кольце. Без сомнения, она это сделала, точнее — попыталась, потому как вы сейчас здесь, а не в Закате.

Алва лишь коротко усмехнулся, и Сильвестр продолжил:

— На следующий день вы появились во дворце, затеяли ссору с Ги Ариго и Килеаном, которых поддержали Иорам, Придд и Штанцлер. Все они знали, что в честном поединке проиграют, но настояли на дуэли, причём до смерти. Даже такой трус как Иорам. Всё это доказывает, что они рассчитывали на то, что до следующего утра вы не доживёте. Но покушение не удалось, я не знаю по какой причине: герцогиня испугалась, вы разгадали замысел или вас и правда не берёт никакой яд. Только вот ваши соперники об этом не знали и тем самым подписали себе смертный