(не) Желанная. Сапфировая герцогиня - Ирэна Рэй

приговор. Сказать, что они были очень удивлены, увидев вас в Нохе — ничего не сказать. Вы прикончили их всех, а затем отправились к идейному вдохновителю всей этой затеи — Штанцлеру. Продемонстрировали ему то самое кольцо, Август понял, что у его подопечной ничего не вышло и между пулей, Багерлее и ядом выбрал последнее, а потом пустился в бега. Вы позволили ему уйти, чтобы он не сдал вашу герцогиню. Что-нибудь скажете?

— Только то, что если бы в Талиге все обманутые жёны травили своих неверных мужей…

— Рокэ, прекратите! Если бы вы не были лучшим полководцем Золотых земель, я бы сам с удовольствием высыпал в ваш бокал содержимое своего пастырского перстня, — вспылил кардинал. Ворону в очередной раз удалось вывести его из себя. — Вы всё ещё в любимчиках у судьбы, но и ваше везение может когда-нибудь закончиться. Если вам наплевать на свою жизнь, то мне — нет. Вы нужны Талигу. Можно заменить кого угодно, в том числе меня, но не вас.

— Я польщён, — лёгкая ироничная улыбка пробежала по губам маршала.

— Не будет непобедимого кэналлийского Ворона, и наши соседи растащат Талиг по частям.

— Я клялся не допустить подобного и планирую и дальше выполнять свой долг.

— Так какого… вы творите?! — возмутился Сильвестр. — Я предупреждал вас относительно Риченды Окделл.

— Я помню, — небрежно ответил Алва.

— А до этого о Катарине, — напомнил Дорак. — Они обе заговорщицы, и кансилльер вкупе с ними.

— Вам виднее, — маршал изогнул бровь в неясном выражении и сказал: — Заговоры — это ваша стезя.

— Рокэ!

— Ариго и Килеан там, где должны быть, Штанцлера ищите сами и делайте с ним, что хотите, я не стану мешать. Чего вы ещё желаете? — исполненный льда голос был холоден, словно отшлифованный металл.

— Я хочу знать, было отравление или вы настолько заморочили Риченде Окделл голову, что она простила вам и убийство отца, и связь с королевой и как на духу выложила всё о планах Штанцлера?

На вопрос Алва не счёл нужным отвечать.

— Ваше Высокопреосвященство, я люблю хорошие истории, но эта несколько затянулась…

— Где герцогиня?

— Дома, ожидает меня к ужину, — ответил Алва, многозначительно глянув на часы.

— Рокэ, она хотела вас отравить по приказу Штанцлера.

— Ваше Высокопреосвященство, я расслышал с первого раза, — с едва уловимой долей раздражения в голосе ответил герцог. Алве явно не нравился этот разговор, как и Сильвестру, но докопаться до сути было необходимо.

— Почему вы убили тех, кто знал о покушении, до смерти напугали зачинщика, но покрываете дочку Окделла? — спросил Сильвестр, встречая синий взгляд.

Как бы высоко ни ценил Дорак в себе умение разбираться в людях, он не обольщался: и после стольких лет знакомства то, что последует за этим взглядом, он предугадать затруднялся. Ворон оставался для него вечной загадкой.

— Ваше Высокопреосвященство, прекратите называть мою жену именем, которое ей давно не принадлежит, — довольно-таки жёстко проговорил Ворон. Синие глаза приобрели оттенок стали, обжигая льдом. — Есть герцогиня Алва. Была, есть и будет. По крайней мере, до конца моих дней.

«Или её», — подумал кардинал, но вслух сказал другое.

— Хорошо, — согласился Сильвестр. Он услышал то, что хотел: заговорщица она или даже отравительница, Алва её добровольно не отдаст. Дальше давить на Ворона не стоило, иначе тот может что-то заподозрить, взбрыкнуть и не поехать в Ургот в лучшем случае. — Пусть ваши семейные тайны остаются таковыми, — примирительно произнёс Дорак. — В конечном счёте, у нас с вами одна цель, и благодаря вам мы сегодня к ней приблизились. Братья королевы, Килеан и даже один из Приддов, коих развелось слишком много — хороший улов. Остальными займусь я.

— Я могу отдохнуть? — усмехнулся Алва.

— Боюсь, что нет, — покачал головой Сильвестр. — Мне пришлось продать вашу шпагу.

— Бордонские дожи нацелились на Ургот?

— При содействии Гайифы, — подтвердил Дорак. — И я даже не стану спрашивать, откуда и как давно вы об этом знаете.

— Хотите, чтобы я отогнал их?

— Хочу. А Фома возместит нам убытки Варастийской компании и Октавианской ночи. Два миллиона золотом, плюс возьмёт на себя все военные издержки, — сказал Дорак, и Алва присвистнул, подивившись щедрости правителя Ургота. — Рокэ, не буду скрывать, что дела наши плохи. Талигу нужен хлеб. Можно поднять налоги с провинций, но тогда зимой нас ждёт не просто голод, а голодный бунт, и потому…

— Первый вариант предпочтительнее. Хорошо. Золото Фомы, а значит и хлеб к осени будет.

— К осени? — Сильвестр с недоумением взглянул на герцога. — Я не военный, но понимаю, что флот доберётся до Померанцевого моря к середине осени, а армия, даже если выступит через две недели, — войдёт в Ургот к началу все той же осени, как вы собираетесь за лето…

— Ваше Высокопреосвященство, перед Варастой вы уже говорили что-то подобное.

— Простите, — извинился кардинал. Влезать в военные дела Ворона не стоило. Как бы его поступки ни выглядели со стороны, Алва уже не раз доказал, что он знает, что делает. — Пора бы привыкнуть к вашим неожиданным манёврам.

— В этом весь смысл. Впрочем, как и в политике. Для противника ваши действия должны стать неожиданностью.

Дорак в очередной раз убедился, что лучшего короля для Талига и быть не может. Алва хорош во всём — и в военном деле, и в политике.

— Не стоит напоминать, что мои условия те же, что и в прошлый раз?

— Не стоит, — не моргнув, ответил кардинал, уже заранее зная, что на этот раз обещание не сдержит. За все свои грехи он ответит перед Создателем, а сейчас слишком многое поставлено на карту.

— Теперь я могу идти? — поинтересовался Алва. — В связи с предстоящим походом дел много, а времени мало.

— Ступайте, — разрешил Сильвестр. — Моё почтение герцогине.

Глава 37

Второй месяц лета был на исходе. В жарком воздухе дрожала влага, небо словно подёрнулось голубой шелковистой вуалью. Ночная прохлада исчезла бесследно, с утра уже нещадно палило солнце, и к полудню в кабинете вновь стало душно, несмотря на открытые настежь окна.

Сильвестр прижал руку к груди. Что-то там внутри встрепенулось, заворочалось и тяжело