(не) Желанная. Сапфировая герцогиня - Ирэна Рэй

готовностью согласился тессорий. — Герцог Алва — гордый человек, он не позволяет посторонним вмешиваться в свои дела, но я уверен, что это покушение — лишь часть большого заговора, организованного Штанцлером и его соратниками.

— Покушения? — весьма убедительно удивился Сильвестр.

— Об этом свидетельствует сцена в доме бывшего кансилльера. Полагаю, имела место попытка отравления.

— Отравления… — повторил Дорак и слегка свёл брови. — В таком случае следует допросить и одну небезызвестную вам даму.

У Манрика загорелись глаза, он едва не встал в стойку, словно почуявшая добычу гончая. Тессорий не забыл Риченде Окделл того, что, когда она предпочла Ворона, он потерял не только виды на Надор, но и среднего сына.

— Несомненно, это нужно сделать. Учитывая дружбу герцогини со Штанцлером, её вероисповедание, происхождение и поддержку Раканов. Но отдать приказ об аресте супруги Первого маршала может лишь Его Величество или…

— Я это сделаю, — пообещал Дорак. Ворон будет в ярости, когда вернётся, но герцогиня должна исчезнуть. Пора подумать не только о новом короле, но и королеве. И это точно не Риченда Окделл. — Перед законом все равны. Вскоре вы сможете побеседовать с герцогиней в Багерлее, а пока займитесь остальными.

— Незамедлительно, — заверил его Манрик.

Дорак многозначительно посмотрел на тессория:

— Благополучие внутри Талига сейчас во многом зависит от вас, Леопольд.

На лице тессория расцвела довольная улыбка.

— Вы можете на меня рассчитывать, Ваше Высокопреосвященство.

Манрик раскланялся и удалился. Кардинал велел Агнию подать ещё шадди и откинулся на спинку кресла. Вот всё и разрешилось. Пока Рокэ занимается войной, Манрик — неугодными в столице. Он расстарается и найдет даже то, чего нет. А именно — масштабный заговор против короны.

В Багерлее скоро станет очень тесно. Большинство оттуда уже никогда не выйдет, как и герцогиня Алва, но для порядка Его Величество помилует парочку самых невиновных, после чего с ним, а также с главным дознавателем, произойдут несчастные случаи. Как раз к возвращению регента или даже короля. Зависит от того, как долго Алва задержится на юге.

Агний принёс шадди, и кардинал отхлебнул обжигающего горьковатого напитка.

Осталось отправить герцогиню Алва в крепость и выяснить, не ошибся ли он с новым кансилльером. Дорак сделал ещё глоток, после чего отодвинул чашку, написал на листке несколько строк, запечатал и вызвал секретаря.

— Герцогине Алва лично в руки.

— Слушаюсь, Ваше Высокопреосвященство.

— И разыщите мне Лионеля Савиньяка.

Глава 38

Риченда ходила взад-вперед, и шаги её гулко отдавались в большой, слабо освещённой комнате. Девушка в который раз взглянула на часы. Где же Савиньяк?

Граф был едва ли не последним человеком, которого Риченда хотела о чём-либо просить, но сейчас обстоятельства складывались так, что свои чувства к Савиньяку пришлось забыть. К тому же Рокэ велел в случае необходимости обращаться именно к Лионелю.

В утро его отъезда Риченда вышла на крыльцо проводить мужа, хотя на рассвете, покидая постель, Рокэ просил её не делать этого.

— Не смотри на меня так, я не собираюсь рыдать, — сказала ему тогда Риченда, поправляя наброшенную на плечи шаль. — По крайней мере, не сейчас и не при тебе.

— Я вообще не хочу, чтобы ты рыдала, — тихо ответил Рокэ, сжимая её ладони в своих.

— Значит, не буду. Ведь я не просто жена военного, а Первого маршала Талига, — через силу улыбнулась Риченда, но как бы она ни храбрилась — душа рвалась на части от одной мысли о разлуке. Но она должна была его отпустить, причём так, чтобы Рокэ не беспокоился за неё. В Урготе, куда он отправлялся без армии, а всего лишь с сотней своих гвардейцев, у него и без неё будет достаточно забот. — Езжай и не волнуйся обо мне, — сказала она, усилием воли удерживая голос ровным.

— Дана…

— Нет, в Кэналлоа я не поеду, — предвосхищая его слова, сказала Риченда. Они уже не раз говорили об этом в последние дни, и Риченде удалось настоять на своём, но Рокэ решил предпринять ещё одну попытку. — Туда меня отвезёшь ты. Когда вернёшься.

— Упрямица. Это для твоей же безопасности.

— Мы поедем туда вместе, — твёрдо повторила Риченда. — Штанцлеру сейчас не до меня, он спасает свою шкуру. А Дорак… ты сам сказал, что это был не он. Рокэ, ты ему нужен, очень нужен и даже если он всё ещё зол на меня — не станет вредить, потому что умён и понимает, что нельзя терять курицу, которая несёт золотые яйца.

— Весьма образное сравнение.

— Ты самый ценный человек в Талиге. И не только в Талиге, раз герцог Фома готов выложить столько золота за твою шпагу и воинский талант.

— Если потребуется помощь, сразу обращайся к Лионелю, — предупредил её Рокэ, и Риченда нахмурилась.

— Он меня ненавидит.

— Это не так, — улыбнулся Рокэ. — И он был свидетелем на нашем венчании.

— О, я прекрасно помню его лицо в тот момент. «Рокэ, не ты ли утверждал, что никогда не женишься?» — Риченда попыталась изобразить шипящий злостью голос старшего Савиньяка, и Рокэ расхохотался.

— Ему необходимо время, чтобы понять, что ты не желаешь мне зла, — пояснил он.

Риченда кивнула. Может быть, Лионель и был хорошим другом Рокэ, но её он никогда не примет. Впрочем, Риченду это не слишком заботило. Она никогда не стремилась заслужить одобрение Савиньяка.

— Мне пора, — с нежным пожатием Рокэ выпустил её руки, которые удерживал в своих ладонях, и сердце девушки болезненно сжалось. Она почувствовала себя будто на краю пропасти, до краёв заполненной тягучей смолой отчаяния, готовой в любой момент поглотить её.

— Рокэ, — Риченда шагнула к мужу и, забывая о посторонних во дворе, провалилась в его прощальные объятия, ощущая такую сильную горечь расставания, которой, кажется, никогда прежде не испытывала.

С детства она привыкла к отъездам отца — самого дорого для неё тогда человека, а потом и сама вынуждена была покинуть семью и отправиться в чужой и далёкий Агарис. Ей казалось, что уже в то время она научилась воспринимать разлуки как необходимость, но в это утро, уткнувшись в грудь Рокэ, едва сдерживала слёзы. Она не хотела его отпускать, но он должен был уехать — это она тоже понимала.

И он уехал. Коротко поцеловал её на прощание, вскочил на Моро