Кривые зеркала - Жанна Даниленко

— Вань, ты откуда звонишь? — растеряно спросила она.

— От родителей. Тёмку спать уложил, он уже дрыхнет. Дай, думаю, тебе позвоню, хоть голос твой услышу. Соскучился я, между прочим, а ты грустная. Родители приехали?

— Да, папа заходил… — Она помолчала минутку, пытаясь подавить рыдания, но не выдержала и взвыла. — Вань, они у меня ключи от их квартиры забрали.

В ответ услышала тихую нецензурную брань, а потом он произнёс уже в трубку.

— Ну и хрен с ними, с ключами. Не реви, я сейчас приеду.

— Вань, как же?.. Поздно уже.

— Ты спишь, глаза разлепить не можешь, что ли?

— Да не сплю я.

— Вот и жди меня. Скоро буду. Или ты не соскучилась?

— Ещё как соскучилась, — ответила Юля и, осознав, что он сейчас действительно приедет и она сможет уткнуться лицом в его широкую грудь, покрытую тёмно-русыми кудрявыми волосами, вдохнуть его запах и почувствовать, что не одна в этом мире. Жизнь перестала быть такой беспросветной, как несколько минут назад.

— Главное, ты не плакай! — шутливо произнёс он. — Нет ничего на свете, что бы стоило твоих слёз. Всё не так, как кажется. Жди!

И она села ждать, пристроившись на стульчике у входной двери, а потом почувствовала, что воздуха ей не хватает, и выскочила на улицу, а там палисадник и лавочка, та самая, с которой всё началось.

Юля устроилась на ней и схватилась за голову руками. Поначалу она не обращала внимания ни на что вокруг, но постепенно в её сознание начали проникать звуки и запахи ночи. Через несколько минут Юля с удовольствием подставляла лицо под дуновения лёгкого летнего ветерка и вдыхала усиленный густым вечерним воздухом аромат цветов с клумбы. Мир вокруг жил своей никому не подвластной жизнью, и она жила. Юля не следила за временем и не знала, сколько его утекло, когда где-то недалеко остановилась машина, хлопнула дверь и послышались шаги. Вот и всё, ОН приехал. Она больше не одна.

— Какая же ты красивая, моя личная фея ночи, — произнёс Иван и сел рядом. Юля прислонилась к его плечу, а он взял её за руку.

— Ты ел? — заботливо спросила она.

— Конечно, я ж был у родителей. Пойдём в дом.

Но как только они вошли в квартиру, стало не до разговоров. Он буквально набросился на неё, целовал лицо, шею, глаза, слизывал солёные слезинки. Второпях, закрыв дверь на замок, подхватил её на руки и всё шептал, как соскучился, как она ему необходима и как он её любит.

Иван донёс Юлю до спальни, уложил на уже разобранную кровать.

— Можно мне?.. — тихо спросил он, нежно глядя Юле в глаза.

Она только кивнула в ответ, боясь что слова всё испортят, даже короткое “Да”.

Куда-то в сторону полетел её лёгкий халатик, его рубашка, и Юля чуть не сломала ноготь, расстёгивая ремень на брюках, но Иван остановил её, сказав, что снимет их сам, потому что только травмированных пальцев ей не хватало. Он накрыл её собой, присваивая, забирая у всех и вся, заполняя, растягивая, наполняя, целуя, лаская везде, вознося до небес в неповторимом акте единения. Мир перестал существовать на какое-то время для них обоих.

А после её голова покоилась на его плече, она рисовала пальцами на его груди узоры, ерошила мягкие волосы и слушала его мерное спокойное дыхание. Оперевшись на локоть, Юля приподнялась, чтобы рассмотреть правильные, красивые черты любимого лица, прошептала слова любви, снова опустилась щекой на плечо и заснула.

Утром за завтраком она пересказала Ивану историю с ключами, озвучивая вывод, что не мать выбирала для неё кастрюли, коробку с которыми она так и не открыла, а отец пытался всеми силами как-то сгладить то, что родная мать её ненавидит.

— Нет, Юль, ты не права. Она любит тебя по-своему, — ответил Иван. — Но ты не соответствуешь её ожиданиям. Вот и всё. Она хочет тебя перелепить, а ты не перелепливаешься. Больше того, ты всё больше и больше становишься самостоятельной, а Наталью Викторовну это злит. И ещё. Она учитель с большим стажем и соответствующей профессиональной деформацией. Есть её мнение и её слово, единственно правильные, а ты не хочешь подчиняться. Юль, ты её разочаровываешь, она не может предъявить тебя своим подругам, как своё достижение. Она на тебя жизнь положила, а похвастать нечем. Попробуй её понять и перестань обижаться. Родителей не выбирают.

Юле не оставалось ничего иного, как признать правоту Ивана. После его слов ей действительно стало легче примириться с действительностью. Ну что же, раз мама не хочет принимать её такой, какая она есть, придётся дальше строить свою жизнь самой. И это даже лучше, решила Юля, теперь не нужно оглядываться на каждом шагу и думать о том, не разочарует ли она родителей. Путы родительской любви, оказывается, очень тяжелы. Надо не забыть об этом, когда у неё будут свои дети. На этой мысли Юля улыбнулась, а потом испуганно прижала руки к животу: а вдруг в ней уже пустила росточек новая жизнь? Но тут же успокоилась, решив, что рано паниковать. Но всё же надо будет поговорить с Иваном на этот счёт…

Часть 27

— Привет! Я вернулась! Юлька, как же я по тебе скучала! — Юля чуть ли не прыгала от радости, услышав в трубке Танин голос.

— И я рада, очень-очень, — вторила ей она.

— Завтра что делаешь? — спрашивала Таня.

— Работаю. Но я до пяти вечера всего. Могу сразу заскочить к тебе, как освобожусь. Идёт?

— Юлька! Я такая счастливая, завтра делиться счастьем буду, — звенел голос подруги.

— Договорились! У меня тоже есть новости.

Она положила трубку и посмотрела на улыбающегося Ивана, подпирающего стенку в паре метров от неё.

— Ты всё слышал?

— Вы так радовались, что соседи через стенку тоже наверняка всё слышали. — Он подошёл и приобнял её. — Юль, ты завтра проведёшь вечер с Таней, вам есть о чём поговорить, а я поеду к Тёмке. Отпустишь?

— Зачем ты спрашиваешь? Я не имею никакого права забирать у тебя время, предназначенное для сына, и не хочу, чтобы наши отношения как-то негативно на нём отражались.

— Ты святая, Юленька. Хотя святых с таким именем не встречал. — Иван чмокнул её в щёку.

— А ты знаешь всех святых? Странно… — Юля запустила пальцы ему в волосы, взъерошила их, и собственически притянула его к себе.

Они начали целоваться в коридоре, медленно перемещаясь в спальню, а там Иван любил Юлю, вознося её на небеса.

* * *

Утро начиналось как