Пересекая черту - Ана Сиа

от чужих податливых губ. — К чёрту твою бывшую работу, парня и всех остальных тоже. Ты больше не столкнёшься с этим дерьмом. Обещаю. Тебе больше не нужно ни о чём беспокоиться, слышишь? Просто доверься мне, ладно? Ты мне веришь?

Элла стоит в коконе горячих рук, ощущает на своих саднящих после долгого поцелуя губах уверенный шёпот и впервые за очень долгое время не хочет ни о чём думать. Довериться Рэйвену казалось самой правильной на свете мыслью. Элла поднимает на него взгляд, встречаясь с ясными голубыми глазами, смотрящими внимательно и слишком преданно в ожидании ответа, что сердце в груди начинает против воли щемить. Элла до сих пор не верит, что можно смотреть на кого-то так очевидно обожающе.

— Верю. Только тебе и верю, — озвучивает свои мысли она, получая в ответ такую широкую и искреннюю улыбку, что неизбежно хочется улыбнуться в ответ.

— Какая же ты невъебенная, — шепчет Рэйвен, снова притягивая к себе.

Элла чувствует, как Рэйвен крепче прижимает её к себе, вдыхает уже въевшийся под кожу аромат чужого парфюма и наконец-то чувствует себя правильно, словно всё сейчас так, как и должно быть. Она здесь, в правильном месте и с правильным человеком. С Рэйвеном Мейером.

Глава 11

Рэйвена кроет, как никогда не крыло до этого. Кажется, он определённо сходит с ума. Безбожно залипает на Элле, пишет ей, отправляет дурацкие мемы, забирает после пар или с подработок, покупает для неё кофе по дороге или отвозит в какое-нибудь место со вкусной едой и долго и внимательно слушает её рассказы обо всём на свете, чувствуя, что ещё немного — и его собственное сердце не выдержит.

Он и раньше рисковал заработать мгновенную смерть от инфаркта, но теперь, смотря на Эллу и понимая, что он может дотронуться, притянуть к себе, обнять, поцеловать и зарыться пальцами во вкусно пахнущие фруктовым шампунем волосы, вдыхая въевшийся в сознание запах, Рэйвен и правда чувствует, как трещит по швам его бедное сердце. Это почти что лишает остатков выдержки, потому что больше нет чужих отношений, нет сдерживающих норм приличия и ограничений, и всё то, что раньше было нельзя, теперь — можно.

Рэйвен, как самый настоящий тактильный маньяк, готов касаться Эллы вечно, ещё не имея разрешения на большее, но пропитывая своим запахом насквозь: её одежду, кожу, мысли — всю Эллу. Зверь внутри с отчаянным рыком говорит, что этого мало, всем своим естеством желая оставить на тонкой коже не только запах, но и яркие следы собственных губ, а остатки разума подсказывают, что ещё рано, и это вроде как можно считать небольшим компромиссом между животной и человеческой сущностями. Рэйвен определил Эллу своей ещё с того момента, когда увидел её у института в компании друзей, совершенно ничего о ней не зная, но чувствуя, что именно этого человека он готов был ждать вечность.

Вокруг раздаются голоса и приглушённые звуки, и Рэйвен смотрит пустым взглядом на стену перед собой, вытягивая под столом ноги, и отбрасывает в сторону все мысли. Ему совсем не хочется всех этих нудных переговоров, ему хочется к Элле, слушать её трёп и залипать на родинку под губой.

— Я думаю, нам стоит поменять маршрут, скажем, через Таиланд. В доках у нас есть свой человек, досматривать и проверять контейнеры не будут, — предлагает Джеймс Янг, с которым они имеют дело уже не в первый раз.

Сейчас они обсуждают поставку оружия, но Рэйвен знает, что специализируется Янг совсем не на этом. Его Дома под землёй ни для кого из их круга не секрет. Настоящий Ад на земле, где содержатся те, кому в этой жизни очень не повезло и кого никто не будет искать. Попасть в такой Дом в виде товара — хуже смерти, и Рэйвен слышал, какие ужасы рассказывают те, кто с этим работает. Там снимают всё: начиная от изнасилований и извращённого секса и заканчивая снафф-видео — убийствами на камеру, а после — буквально разбирают тех, кто сумел после всего этого выжить, по запчастям на органы, окончательно добивая. Любой рейтинговый контент за деньги — вот политика Джеймса Янга.

— Сроки останутся теми же? — задаёт последовательный вопрос Клаус, и Рэйвен очень благодарен ему за то, что инициативу обсуждения он взял на себя.

— Разумеется, — кивает мужчина.

— Рэйвен, что думаешь? — поворачивается к нему Клаус, слегка толкая коленкой его ногу под столом.

Рэйвен переводит взгляд на сидящего напротив них мужчину, у которого из нагрудного кармана виднеется кусочек бархатной открытки. Приглашение. Такие отправляют перед закрытыми аукционами. Только для избранных. Рэйвен знает это, ему тоже пару раз отправляли. Огромные человеческие аукционы, где собирается полный зал таких же больных извращенцев, как и Янг. Рэйвен ни разу не ответил ни на одно из приглашений — он таким дерьмом не интересуется.

— Согласен, — коротко подводит итог Рэйвен, хоть и периодически отключался от разговора, но раз Клаус ничего не возражает — значит, одобряет.

Рэйвен тоже одобряет хотя бы потому, что доверяет профессиональной чуйке друга.

— Замечательно, — улыбается Клаус рядом, беря в руки чашку с чаем и делая глоток. — В таком случае, предоплата поступит, как только отгрузится первая половина партии.

Джеймс Янг довольно кивает и размашисто жмёт руку Клаусу, а затем и Рэйвену, на автомате следующего уже знакомому ритуалу заключения сделок. Рэйвен как сквозь вату слышит смешки, короткие дружественные фразы и прощания, точно так же машинально вставляя своё слово и улыбаясь. Его не удивляют такие интересы Янга — лишь подобное отношение к людям. Для него всё имеет цену. Всё товар.

— Ты в порядке? — трогает его за плечо Клаус, пока Рэйвен провожает безразличным взглядом спину уходящего Джеймса.

— Да, — жмёт плечами Рэйвен, наконец переводя взгляд на друга. — Меня коробит от таких.

— Меня тоже, — понимающе кивает Клаус, прикрывая на секунду глаза. — Видел у него в кармане открытку? Припёрся к нам с аукциона, ублюдок. Не удивлюсь, если у него в машине, пока мы тут болтали, всё это время лежало его новое приобретение, — кривит губы он.

Рэйвен переводит взгляд на свою нетронутую чашку с чаем и чувствует, как где-то внутри начинает закипать отвращение вперемешку со злостью. Он, конечно, тоже был далеко не святым, но относиться к людям вот так, как к неодушевлённому товару, казалось чем-то уж совсем диким.

— Одна его осечка — и пусть кормит червей в своём же саду, — кривится Рэйвен.

— Никогда ещё не был так доволен твоим предложением, — усмехается Клаус, наливая себе из церемониального фарфорового