Единою судьбой. Плата за свободу - Елена Александровна Помазуева

- Вы стражники. Кто вам приказал? – вступил в разговор мужчина, заметивший колебания в госпоже Фантин.

После его слов у женщины на лице вновь появилась решимость, а рука с зажатым кинжалом приподнялась выше, словно намереваясь напасть.

- Никто не приказывал, - недоуменно пожала плечами. – Наш магистрат господин Муним долго отказывал в отпуске по личным делам, но мы смогли его убедить отпустить на несколько дней. Правда срок истек вчера, - недовольно поморщилась, представляя негодования начальства. – А нам еще обратно возвращаться, - печально вздохнула.

- Я возьму ответственность на себя, - коротко бросил Соним, обрывая мои жалобы.

- Вот еще, - фыркнула в ответ. – За свои поступки сама несу ответственность. Никогда не пряталась от наказания за спину мужчины.

- Потом поговорим, - Соним протянул руку и сжал мою кисть руки.

Пожатие говорило о поддержке и просило не обсуждать служебные проблемы перед людьми, которых они не касаются.

- Отчего же? – насмешливо произнесла госпожа Фантин. – Беседуйте! Вы нам не мешаете.

- Госпожа! – сложила руки в молитвенном жесте перед собой. – Просто скажите, где сейчас девочка. Я не смогу посмотреть в глаза госпожи Соним, если снова вернусь без обнадеживающих сведений. Вы не представляете, насколько она настрадалась во время поисков. Позвольте воссоединиться семье!

- Вы какое отношение к ним имеете? – строго спросила меня бывшая хозяйка дома утешительниц.

- Я … - договорить не успела.

- Она моя невеста, - жестко произнес командир.

- Что ты говоришь? – возмущенно развернулась к нему.

- Ты моя невеста, - раздельно, делая ударение на каждом слове, произнес Соним.

- Значит, из-за влюбленности побежала за мужчиной? – неприязненно спросил мужчина. – Слаба девка, если пытается ради замужества пойти на все.

Его глаза смотрели с намеком. Неужели он догадался о произошедшем в хижине? Сердце болезненно сжалось, я вскочила на ноги и подскочила к мужчине.

- По себе равняете? Последовали за госпожой Фантин на остров в надежде получить от нее признание? – зашипела бешеной кошкой ему в лицо. – Я беспокоюсь о судьбе девушки, оставшейся без родительской ласки сразу после рождения. Моих родителей забрали в счет дани для Симлы, когда мне исполнилось пять лет, поэтому прекрасно представляю, что может ожидать сироту без поддержки. В четырнадцать тетка пыталась меня продать в наложницы к старику, я сбежала и с тех пор выживала самостоятельно. Неужели у вас нет сердца? Или вы настолько эгоистичны, что думаете лишь о своей выгоде, ожидая ответных чувств от госпожи Фантин? Поверьте, мужчина, не способный сопереживать, никогда не произведет впечатление на возлюбленную, как бы не пытался угождать ей. Любая женщина чувствует искренность мотивов.

Яростным взглядом пыталась испепелить того, кто заподозрил в моих поступках корысть. Насмешка и превосходство постепенно исчезали из его глаз, по мере того, как говорила пламенную речь. Я видела, каждое слово попадало в цель, вскрывая в чужой душе потаенные места, где безответная надежда постепенно превращалась в тоскливую боль.

- Что ты себе позволяешь? – его голос дрогнул.

- Отвечаю взаимностью, - гордо произнесла и развернулась к бывшей хозяйки дома утешительниц. – Вы желаете оставаться жестокой по отношению к людям? Не хотите исправить совершенное в прошлом? Унесете ответственность в чертоги богов, где с вас спросят по намерениям, а не по поступкам, даже если вы считаете их правильными?

Они молчали, но враждебности во взгляде не убавилось.

- Я выжила, справилась и смогла поступить на королевскую службу, - решила не отступать. – Но, как живет девочка, чье рождение в доме утешительниц окутано тайной? Стала чьей-то наложницей? Ее продали в рабство? Смогла ли она выжить за прошедшие годы? Отправили в качестве дани в Симлу, откуда никто не возвращается? Кто возьмет ответственность за несчастную судьбу ребенка? Ее родственники умоляют помочь, подсказать, где ее найти. Они ни в чем никого не обвиняют и просят об участии. Снова, как и ранее в прошлом, оттолкнете, выбросите чужую жизнь?

От возбуждения я глубоко дышала и сердито хмурилась. Участь девушки находила во мне отклик. Наши судьбы похожи, обе остались сиротами при живых родителях, и я постаралась донести переживания до упертых людей.

- Дайон, прошу успокойся, - мягкий голос командира пролился бальзамом на растревоженное сердце.

Он подошел ко мне со спины, развернул к себе и прижал к груди. Его губы прижались к макушке и замерли.

- Не плачь, Дайон, - попросил он.

- Я не плачу, - шмыгнула носом.

Соним отстранил мое лицо и с улыбкой взглянул, потом большими пальцами оттер слезы с щек.

- Теперь я рядом. Ты под моей защитой, - он снова прижал к себе и слегка покачал, словно малыша, даря успокоение.

- Мальчик, - тихо выдохнула госпожа Фантин. – У Асоль родился мальчик. И он … выжил.

- Мальчик? О чем вы говорите? – я почувствовала, как напряглось тело командира.

Освободилась из его объятий и оттерла мокрые щеки. Наши взгляды скрестились.

- Я сказала ей, что родилась мертвая девочка, - мрачно призналась бывшая хозяйка дома утешительниц.

- Зачем? – воскликнули в один голос.

- Чтобы она не стала искать ребенка, - женщина отвела взгляд в сторону, страшась смотреть нам в лицо.

- Асоль говорила, что девочка родилась мертвой. Она поверила вам! – Соним казался потрясенным. – Где сейчас мальчик?

Госпожа Фантин молчала. Она убрала кинжал за пояс, сложила руки за спину и встретилась взглядом с мужчиной.

- Говорите, госпожа, - вздохнул мужчина. – Если пришло время расплаты, то лучше не оттягивать. С достоинством примем кару.

Мы замерли в ожидании, я от волнения сцепила кисти рук в замок перед грудью, а командир грозно возвышался за моей спиной.

- Я приказала отнести его сборщикам дани для Симлы. Они забрали новорожденного. О его судьбе мне больше ничего не известно. Смог ли он пережить дальний путь, как сложилась его жизнь дальше, о том не